Игра втемную

– Борис Лазаревич, в связи с банком у нас всплыло такое название, как АОП. Господин Лузьев, к которому обратились за разъяснениями наши сотрудники, почему-то реагировал бурно. А в ходе беседы с ним неожиданно оказалось, что президентом АОПа являетесь вы…

– Ну, что вы, Александр, э-э…

– Карлович.

– Ну, что вы, Александр Карлович! Игорь очень энергичный молодой человек, а я при нем выполняю скорее функции свадебного генерала. Он совершенно самостоятелен в своих поступках и, к сожалению, в своих ошибках. Так что, и здесь вам ничем особенным не помогу.

Извините, – и Фрейдман, по-видимому, решил распрощаться со мной эффективным образом – положить трубку.

– Одну секунду, Борис Лазаревич…

– Да?

– Я попадаю в очень неприятное положение. С одной стороны, моего сотрудника обвиняют во лжи, а с другой стороны, мне совершенно не хочется вести с Лузьевым борьбу, используя ваше имя. Поймите меня правильно – мне очень не хочется вмешивать сюда такого уважаемого человека, как вы, но Лузьев на совершенно законных основаниях может поинтересоваться, почему мы, сражаясь за правое дело, совершенно не упоминаем вас.

Ведь он абсолютно спокойно может попытаться представить себя всего лишь вашим подчиненным.

– Чего конкретно вы хотите?

– Кое-что обсудить с вами лично. Примите меня, пожалуйста, завтра, всего на пятнадцать минут – и я больше не буду вас беспокоить.

– Ну, хорошо, завтра в десять ноль-ноль на проходной вас будет ждать человек. Напомните еще раз вашу фамилию.

– Заренко Александр Карлович.

Я знаю, где у вас проходная, и буду там ровно в десять. Займу не больше пятнадцати минут, а потом вернусь к своим баранам из фонда «Свободный воздух».

– До свидания, Александр Карлович!

– До завтра, Борис Лазаревич!

Получился очень содержательный разговор. Судя по всему, и завтра я не получу от Фрейдмана более вразумительного ответа на свои вопросы, но на пару из них он уже пролил свет, незаметно для себя самого. Он не спросил, в чем конкретно провинился Лузьев и по какому поводу меня заинтересовал банк в Запорожье.

А ведь даже совершенно посторонний человек должен был бы поинтересоваться, почему его имя оказалось под угрозой очернения. И еще один маленький нюанс: Фрейдман – человек, во-первых, занятой, а во-вторых, достаточно, как бы это сформулировать, влиятельный для того, чтобы послать на фиг любой печатный листок, как бы красиво он ни назывался. А меня они соизволили принять. В конце концов, завтра я поговорю с ним лично.