Кочевник

Проведение боевых действий в этом месте было только на руку нашему врагу. Он знал свою территорию, как я не знаю, сейчас, свой нынешний байк.

Повсюду вас ждали ловушки, засады, постоянная мошкара, непроходимые джунгли, вечно палящее солнце и прочие изощренности, этого изобретательного народа. Чаще всего мне давали поручения по вычислению и истреблению партизанских отрядов и разведчиков Вьетконга, вблизи территорий наших командных пунктов и баз, где располагалась пехота.

Конечно, приказ есть приказ, и работать приходилось в команде.

Но…, это было как-то не по мне. Привилегию давало то, что спустя пару успешно выполненных заданий, руководителем таких вот отрядов стал именно я. И мне даже удавалось обманывать собственных ребят, чтобы отвести их охотничий нюх от места, где нас ожидали по сути уже ходячие мертвецы, дабы работать самому.

Так начиная с 1966 года, я открыл собственную охоту на цели, которые передо мной ставило руководство. Спустя время, начальство убедилось, что работая в одиночке, мне более эффективно и быстрее удаётся завершить поставленное задание и сразу перейти к новому.

Благодаря прекрасному человеку, имя которого Джеймс Боуи, легенды обо мне начали ходить уже не только среди своих солдат. Но и среди войск армии ВНА. В 1830 году, как и упоминалось ранее, этот замечательный человек разработал прекрасное орудие под названием «Нож Боуи». В период с 1965 по начало 1968 года, этим ножом я зарезал около 54-ёх человек. Среди солдат ВНА это производило неизгладимое впечатление. Так изощренно орудовать этим ножом умел только я.

Как это повлекло за собой создание прозвища «Кочевник»?

Однажды, допрашивая Вьетконговца, который оказался не очень-то и дружелюбным парнем и достаточно смелым, я умудрился выйти из себя. Этого парня на глазах у всех тех, кто присутствовал на допросе, ножом Боуи, я расчленил на мелкие кусочки, в прямом смысле этого слова, начав у его ног и закончив головой. Мне удалось разрубить даже самые толстые кости в его теле. Пока от него не осталось одной каши, я не мог остановиться.

Меня никогда не пугал вид крови, а потому зверь, вырвавшийся из меня в тот момент, хотел оказать впечатление и на своих. Зачем? Затем, чтобы никто и никогда не захотел иметь со мной дело, как с врагом. Это первое. Затем, чтобы всем было ясно, на что именно я готов ради выживания. Это второе. И затем, чтобы никто больше не запрещал кочевать мне из одной роты в другую, постоянно напрашиваясь на различные задания. А это самое главное и третье.