Расскажи еще…

– Может с молоком матери? – шопотом произнесла Лара.

– Лара! Не до шуток сейчас, – строгий голос матери прозвучал убедительно.

– Ладно. Молчу.

– Ну, что Виктория, поедем обратно или доедем доверху? – поинтересовалась Мария.

– Доедем конечно! Тут не много осталось.

Остаток пути прошел в тишине. Даже из динамиков больше не доносились голоса. Все погрузились в свои мысли. Снова было слышно лишь шелест трав на ветру и тихое шуршание колес по дороге. Машина белым не естественным для здешней природы цветом, ползла по серому извивающемуся телу серпантина.

Глава 5

Сразу за домом старика Алаиза стоял большой амбар, он же мастерская Холофа. Запасов в нем давно поубавилось, с тех пор как старик стал слабеть умом, а вот Холоф приспособил его по-новому. Он сделал из него свое логово. Огородил часть помещения, очистил, залил бетонный пол и поставил кое-какую мебель. Вторую часть он оборудовал под мастерскую. Поставил пару слесарных станков, чтобы упростить себе немного жизнь, и было чем заняться на пенсии.

Еще заставлял сыновей освоить все станки, инструменты и каждое лето проверял, не забыли ли они чему он их научил. С тех пор как он стал отцом, его смыслом жизни стало передать детям все хорошее, что было в нем. Выточить из этих еще податливых болванок, нечто стоящее, достойное приличного общества. И пока Холоду не приходилось краснеть за своих детей.

Эти летние каникулы были не исключением. Хилл был уже как год выпускником Национальной Академии Финансов и взял небольшой отпуск в конторе за свой счет.

А Люку предстояла еще два года учебы в университете, и как минимум один месяц в году он будет проводить в кругу семьи. Отец был за то, чтобы дети уехали из родительского дома, чтобы плодились и размножались по всей стране, но «быть мужиками вы должны везде. Лампочку починить, колесо поменять или в конце концов дом построить – это вы обязаны сделать сами», неустанно повторял он, глядя как его чумазые отпрыски ковыряют его старую машину, в очередной раз разбирая и собирая ее по частям.

– Люк! – крик из амбара разнесся по округе. – Люк! Где ты ходишь? Я долго буду ждать?

– Иду! – раздалось где-то далеко от мастерской.

– Да поздно уже. «Идет он», видите ли. Бежать надо было! – Холоф стоял на пороге с поднятой вверх правой рукой.

По предплечью стекала тонкая струйка, пропитывая рукав рубашки красным.

– Вот, пап. Все, что нашел. Аптечка в доме, – отозвался Хилл подбегая к отцу.