Под грязью пустота

Спокойно, милая, сейчас мы поковыряемся в чужой душевной ране.

– Так тебя что, еще и контузило?

– Тебя никогда не таскали на плече? И чтобы в тебе было восемнадцать дырок? Не таскали?

– Не довелось.

– Твое счастье. Меня парень один нес двое суток. Сорок восемь часов. Сколько раз я сознание терял, сколько в себя приходил – никто не знает.

Сволочь ты, все-таки, Гаврилин. Редкостная, изощренная сволочь. Ведь видишь же, что тяжело человеку… А мне легко, оборвал себя Гаврилин.

– Так это ты ему задолжал?

– Ему.

– А что за парень?

– Я толком и не знаю. Был у нас один лунатик. Ходил в одиночку, почти ни с кем не общался. На меня наткнулся случайно, когда шел на задание. В результате меня вынес, а задание не выполнил.

– Это ты у высшего начальства узнал?

– Это он мне при встрече рассказал, когда я уже выздоровел.

– Выпили, небось, поговорили? – Гаврилин сказал это безразлично, но в душе что-то заклубилось, как легкий туман над водой. Это было бы слишком большим совпадением.

Слишком большим. Но в одиночку в Афгане на задания ходило не так уж много народу…

– А вот угадай, какой у нас получился разговор через пару месяцев. Он, оказывается, потом тоже пулю подцепил и попал в тот же госпиталь.

– Хватит болтать, – вмешался Краб, – приехали.

Машина затормозила, из темноты в свет фар вынырнул человек, заглянул в машину, что-то сказал негромко, потом отступил в сторону и махнул правой рукой, придерживая левой автомат.

Машина въехала во двор усадьбы. Такие Гаврилин видел только в кино.

Дворянское гнездо, с колоннами, фонтаном перед фасадом. Ничего себе, подумал Гаврилин.

Машина остановилась не у двухэтажного здания, а у отдельно стоящего между высоченными деревьями домика.

Краб открыл дверцу и вышел из машины. Клоун открыл свою дверцу.

– Хочешь, скажу, как прошла ваша встреча? – тихо спросил Гаврилин у Клоуна.

– Как?

Гаврилин ни чем не рисковал. Ошибиться – Клоун только усмехнется. А вот угадать… Как мог Палач отреагировать на человека, из-за которого не смог выполнить приказ?

– Он попытался пройти мимо тебя, как мимо пустого места.

А когда ты заговорил с ним, он тебя просто слегка вырубил. С брезгливым выражением лица. Так?

Клоун обернулся к Гаврилину:

– Так.

– А потом, – Гаврилин лихорадочно прокручивал в голове биографию Палача.

Через месяц после его второго посещения госпиталя, Палач был переведен на нелегальное положение. Для всех он не вернулся с очередного задания.