Черное пламя. Падший ангел

Грегориан молча смотрел на Крита, то сжимая, то разжимая кулаки. Крит же, сощурив глаза, концентрировал всё внимание на своём хозяине. Он знал, как его хозяин отреагирует на такое заявление. Но Грегориан не заорал на него, не разрубил на части, он просто стоял, обдумывая ответ. Демон несколько раз резко мотнул головой. Тяжело выдохнув, он опустил голову и положил руки на пояс. Напряжение Крита потихоньку рассеялось, и он хотел продолжить, но, ни с того, ни с сего, все его мысли вылетели из головы. Грегориан медленно поднял голову и снял с неё капюшон.

Впервые Крит увидел его лицо, а точнее, ужасающую маску, скрывавшую его. Маска была тёмно–серого цвета. На лобовой части вверх торчали три шипа, центральный был длиннее остальных. С висков, огибая линию глаз и носа, опускались металлические полосы. Щёки закрывали пластины. Глаза Грегориана сверкали ядовито–оранжевым светом. Взглянув исподлобья на своего слугу, он заговорил таким же низким, но слегка хрипловатым голосом:

– Жалость.… Это конечно громко сказано.

Вы – люди, очень противоречивые создания. Я наблюдал за вашей жизнью более тысячи лет, и для себя определил общие черты человека – слабое и трусливое существо, но некоторые из вас достойны восхищение. Были люди, которые силой духа не уступали ангелам, которые шли на отчаянные поступки. Их сердца не знали страха, они жили ради других. Но всё же, остальная людская чернь губила их, всегда, всегда сильные стороны человеческого духа проигрывали, – Грегориан сейчас говорил с сожалением, а не с призрением к человечеству, – я демон и лишён чувств. То, что ты назвал жалостью, только звучит, как жалость. Мне досадно смотреть, как вы упорно боритесь и проигрываете. Но я поражён тем, что вы продолжаете бороться в самых безвыходных ситуация. Крит (первый раз он назвал его по имени), ты достоин того, чтобы остаться человеком. Ты умер ради другого, при этом потеряв всё и всех. Ты отказывался нести смерть людям, не имея выбора, ты отказываешься стать демоном, хотя уже им стал. Не смотря на всё, ты борешься, хоть и не за что бороться. Это достойно уважения! – казалось, что Грегориан в какой-то степени гордился Критом. Его слова были наполнены удивлением и восхищением.

Охотник же стоял, чуть ли не разинув рот. Уж чего, а такого он никак не ожидал услышать. Грегориан, как ему вначале показалось, уничтожил бы человечество, будь у него на то силы, оказывается, восхищается силой его духа. Похоже не только человек противоречив.