Почерк дракона

Мировая практика просто напичкана такими случаями…

Шатов сжал кулаки и закрыл глаза. «Не тяни, мужик…» Хруст кости… тень, боль в руке, хлюпающий звук удара… А он даже не заметил, что там был нож.

Как бы это выглядело? Что бы он почувствовал? Ему стало бы больно?

Или просто толчок, а потом уже, потом, когда осознало бы рану, пошла боль? Он бы упал сразу или еще стоял бы, пока эти сволочи не свалили его на землю?

Внезапно запекло слева, под грудью. Там, где осталась тонкая красная полоска. Перехватило дыхание.

Шатова согнуло вдвое, будто и вправду нож вошел в тело. Огненный клинок.

Раскаленное лезвие легко рассекло грудь и уперлось в сердце. Медленно приблизилось к лихорадочно пульсирующему комку страха. Медленно. Очень медленно. Жар, исходящий от ножа, коснулся сердца. Больно…

От этого жара кровь в сердце стала запекаться.

Умер.

Он умер.

Он умер. Уже дважды. Дважды за один день.

Шатов застонал, прижимая руки к груди.

– Выпей, – Шатов почувствовал в руках кружку.

– Я… – сказал Шатов и поперхнулся.

Больно…

– Выпей, – приказал Васин голос, – легче будет.

Шатов поднес кружку к губам.

– Залпом, так лучше, – подбодрил его Вася.

Залпом. Шатов влил в себя жидкость, не ощущая вкуса. Глоток.

Горло перехватило, дыхание пресеклось.

Словно огонь.

Шатов попытался вздохнуть. Закашлялся.

– Нормально? – поинтересовался Вася.

– Ка… – горло полыхало, Шатов не сразу справился с голосовыми связками, – какого черта…

– Это, брат, особый коктейль. Бодрящий.

Чистый спирт с перцем и другими веселыми примесями. Берет за душу?

Шатов помотал головой, пытаясь восстановить дыхание.

– Берет, – засмеялся Вася, – от коктейля вначале умираешь, а потом рождаешься заново.

– Запить… – попросил Шатов, пытаясь стереть слезы с глаз.

– Ни боже мой. Нельзя. Пропадет лечебное действие.

– Сколько я принял? – спросил Шатов.

– Доза стандартная, кружечка в двести граммов.

– Это я сейчас бутылку водки принял?

– Чуть больше, – Вася снова сел за компьютер, – ты пока полежи, болезный, отдохни.

А я поработаю.

– Не хочу, – быстро сказал Шатов.

Нельзя спать. Ему нельзя спать. К нему могут прийти эти двое, Васек и Мирон. Шатов тяжело поднялся с дивана:

– У тебя душ есть?

– Есть, по коридору направо.

– Я схожу?

– Давай-давай, только не мешай работать.

В голове начинало шуметь, огонь в горле почти погас и тепло перетек в желудок. Может развезти. Шатов не ел сегодня ничего, кроме яичницы на завтрак.