Под кровью грязь

Как в старых шпионских романах. Даже с начальством нет прямой телефонной связи. Кому нужно – звонят, наблюдатель поднимает трубку. Все остальное путем нажатия кнопочек. Они тут предусмотрены на все случаи жизни, если можно жизнью назвать подобные ночные бдения.

Гаврилин задумчиво постучал пальцами по крышке пульта. Согласно инструкции, после получения сигнала (красный индикатор номер три) следует обесточить пульт путем нажатия кнопки «Стоп». После чего пульт с места оператора включен быть не может.

Доверяют в Конторе сотрудникам.

Ой, как доверяют. Просто изо всех сил. Просто как старый академик Павлов своим собакам. Лампочка загорелась – началось обильное слюноотделение. Звоночек звякнул – собачка прячется в угол, успев обильно справить естественную нужду.

Гаврилин кулаком стукнул по грибовидной шляпке красной кнопки. Динамики заглохли, индикаторы вкупе с лампочками – погасли. Гаврилин размял затекшую шею.

Люблю я свою работу. Как проклятый. И начальство свое, тоже, люблю. Жаль, в лицо не знаю.

Скромное начальство в Конторе, напрямую с мелкой наблюдающей сошкой не общается. А те господа, что из себя начальство изображают, это Гаврилин понял почти сразу же, его только изображают. Талантливо, но изображают.

Гаврилин встал из-за пульта, стал в драматическую позу и процитировал единственную известную ему фразу великого российского режиссера Станиславского: «Не верю!». Громко и выразительно.

Все-таки начальство хорошее, подумал Гаврилин, диван распорядилось поставить.

Теперь можно его использовать по прямому назначению.

Гаврилин сел на диван, стащил с себя ботинки, аккуратно поставил их ближе к ногам и лег. Успел еще лениво подумать о том, что свет стоило бы выключить, но тут же уснул.

Грязь

Дождь усилился, и с неба лилось одним сплошным водопадом. Заливало глаза, плащ, шинель и все остальное промокли насквозь, но Агеев холода не ощущал. Ему было жарко. Все, он сделал это, и теперь все будет нормально.

Все просто должно быть хорошо.

Тот странный мужик, который разговаривал с Агеевым, твердо обещал, что вытащит его из этой истории. Должен вытащить.

Тяжело выдирая сапоги из грязи и стараясь при этом удержать на плечах пять автоматов, Агеев напрямую, через голую лесопосадку выбрался к дороге. Никого и ничего не видно, только фонарь тупо освещает проносящиеся мимо него струи дождя. Прежде чем ступить в круг света, Агеев огляделся. Вроде бы машина стоит неподалеку. Разобрать трудно.