Под кровью грязь

Да какая, к черту, разница?

Просто Саша Гаврилин всячески пытается отвлечься от мыслей о прошедшем телефонном разговоре и грядущей личной встрече.

Напророчил. Сам ведь сидел и думал о том, что начальство, наконец, может начать задавать вопросы. Только вот о чем? Разговорчик, между прочим, может получиться веселенький. Но, может, оно и к лучшему. Во всяком случае, можно будет избежать неопределенности.

С таксистом пришлось расплатиться. Гаврилин восхитился своим начальством. Мог бы прислать и свою машину, уважаемый Артем Олегович, а не разорять подчиненных.

Вот взять и потребовать возмещения расходов. Эта мысль немного развеселила Гаврилина.

Лампочка в лифте еле светилась. И в этом тоже есть свои плюсы, подумал Гаврилин, не заметно грязи и мусора под ногами. Если бы еще и запах удалось не замечать!

Гаврилин вышел из лифта, достал из кармана куртки ключи. Перспектива разговора с начальством его несколько волновала. Спать все равно хотелось, но чистота желания куда-то ушла.

В семнадцать ноль-ноль.

Гаврилин вошел в квартиру, закрыл за собой дверь, включил свет в коридоре. В семнадцать ноль-ноль. Разделся и прошел на кухню. Открыл холодильник и задумчиво посмотрел в него. Есть или не есть? Вот в чем вопрос. Или не есть, решительно сказал себе Гаврилин и захлопнул холодильник.

В семнадцать ноль-ноль в кабинете. Гаврилин покрутил кран. Горячей воды нет. От одной мысли о холодной, Гаврилина передернуло. Но руки мыть все равно придется.

Нельзя давать себе расслабляться. Подбодренный этой мыслью Гаврилин умылся, расстелил диван, задернул шторы на окне.

Солнца один хрен не будет, но обряд должен быть соблюден.

А возле пульта было теплей, мелькнула мысль, когда Гаврилин лег в холодную постель. Спать. Все хорошо, спать.

Хрен тебе, Сашенька, а не спать. Теперь твоему организму захотелось подумать и поразмышлять. Это он сразу не оценил, спросонья. Это ведь ему сам Артем Олегович звонил. Не секретарша его, не координатор, в конце концов, а лично.

И судя по всему, сам великий и недосягаемый ночь не спал из солидарности с Гаврилиным.

И лично побеспокоился о его отдыхе. С чего бы такая любовь?

Гаврилин вспомнил, что не установил на будильнике время. Проклиная все, от погоды и холодных батарей, до начальства и себя, Гаврилин вылез и почти нагревшейся постели и взял с книжной полки будильник.

В семнадцать ноль-ноль в кабинете, час на дорогу, час на поесть и привести себя в порядок – подъем у него сегодня в пятнадцать. Сейчас почти семь.