Завтрашний взрыв

Они лениво препирались с особо нетерпеливыми, призывая их разойтись по своим местам, поскольку, мол, сбитень еще не готов, а когда будет готов, то его всем разнесут состоящие при поварне разносчики. Разносчики эти из числа монастырских трудников и послушников, а также добровольцев, уже второй день сновали по монастырю, снабжая всех работавших на стенах и занимавшихся воинскими упражнениями едой и питьем. Но составлявшие очередь ополченцы были, судя по всему, людьми бывалыми, хорошо знакомыми с порядками и обычаями воинских станов, посему они невозмутимо продолжали стоять возле котла, прижимая к груди разнообразные сосуды.

Спросив крайнего и дождавшись, когда за ними тоже займут, Чекан с Анютой отошли в сторонку, присели на бревнышко.

– Слушай, Чекан, а как ты попал в разбойники? – неожиданно для себя выпалила Анюта. – Расскажи, коли тайны нет.

– Да отчего ж не рассказать, – спокойно ответил атаман. – Только вначале горло надобно промочить, а то ужо весь вечер непрерывно сказки сказываю всухомятку.

Чуть отвернувшись от стоявших невдалеке людей, Чекан достал из-под кафтана небольшую плоскую серебряную фляжку с красивой винтовой пробкой в виде головы толстощекого лысого мужика, показывающего язык. Он свинтил пробку, сделал глоток из горлышка, протянул фляжку Анюте:

– Хлебни, коли желание есть. Фряжское вино, целебное да бодрящее.

Секунду поколебавшись, Анюта решительно взяла изящный дорогой сосуд и, запрокинув голову, осторожно глотнула ароматного терпкого вина. Доселе неведомый напиток мягким сладким теплом обволок ей гортань, приятно согрел желудок.

Анюта сделала второй, уже больший глоток, потом еще один.

– Ну, как, понравилось? – принимая фляжку из ее рук и завинчивая пробку, спросил Чекан.

И вновь в его голосе не было ни тени подначки или превосходства. Ему было действительно интересно и важно узнать мнение Анюты о напитке.

– Очень понравилось! – искренне ответила девушка.

Чекан удовлетворенно кивнул, убрал фляжку под кафтан.

– В разбойники я подался отнюдь не по своей воле, – он говорил без всякого пафоса или надрыва, просто делился с понимающим и близким ему по духу собеседником сокровенными сведениями о собственной жизни.

 – Еще два года назад жил я в стольном граде Москве, в собственной избе, в чести да почете.

– Ты был купцом?

– Нет. Я был наемным бойцом на судных поединках.

– Кем, кем? – изумленно переспросила Анюта.

– Наемным бойцом. Тебе, чай, судиться-то не приходилось? Нет? Ну и слава Богу.