Прощай, Америка!

 – Именно за…

– Рот закрой! – приказал Колоухин. – Не торопи пулю.

Пистолет был неподвижен, рука старого убийцы не дрожала. Палец лежал на спуске. Не на предохранительной скобе, чтобы не дай бог не выстрелить, а именно на спусковом крючке. Первой фалангой указательного пальца, как рекомендует наставление. Это дилетанты жмут второй фалангой, уводя в момент нажатия пистолет в сторону, а профессионалы…

Лукаш кивнул.

– Хорошо, – одобрил генерал. – Значит, если хочешь жить – отвечай.

Кто тебя послал?

Лукаш вздохнул со всхлипом.

– Я уже… я уже говорил…

– Попробуй еще раз, – предложил Колоухин. – Я не знаю, что тебе там обещали твои начальники, но ты можешь умереть. Вначале очень помучиться, а потом – умереть. Они тебе говорили, что я читал одно время спецкурс по активному дознанию?

Лукаш помотал головой. Начальство не говорило, начальство показало запись одного из тренировочных допросов. Кому-то из курсантов-добровольцев предложили продержаться пятнадцать минут против генерала.

Курсант знал, что ничего ему не угрожает, что ни членовредительством, ни тем более смертью допрос закончиться не может, поэтому даже улыбался первые тридцать секунд контакта. Потом улыбаться перестал.

Раньше Лукаш даже представить себе не мог, что человек способен на такой крик. И не верил, что взрослый человек, специально отобранный, не с улицы, не курсистка какая-нибудь, будет кричать десять минут, не переставая.

Крови не было, но через тринадцать минут после начала допроса курсант все рассказал. Его, как тогда утверждал Петрович, даже не наказали, и на послужном списке это не отразилось. Хотя, конечно, Петрович много чего утверждал.

– Поверь, Миша, – ласково улыбнулся Колоухин, и Лукаш почувствовал, как холодок пополз по его позвоночнику от поясницы к голове. – Лучше тебе говорить самому…

– Я… – Лукаш кашлянул.

– Ты, – кивнул генерал. – Ты ведь не полный дебил, правда?

– Не полный, – согласился Лукаш.

– Предположим, ты и вправду собрался брать у меня интервью. Предположим. Но ведь после того, как это произошло в Нью-Йорке, а потом грянуло по всей стране…

– Что, простите, грянуло? – спросил Лукаш.

На его месте этот вопрос задал бы любой. Пистолет пистолетом, но что грянуло?

– Ты хочешь сказать, что не знаешь о выступлениях американцев? – удивленно приподнял брови Колоухин.