Поморский капитан

– Тебе – корабль и остров с девушкой, а мне – цепь на шею и царство демонов. Нет уж, наверное, мне лучше остаться здесь. Наймусь к кому-нибудь работником и проживу.

– А ты держись поближе ко мне, – заявил Степан. – Давай не допустим, чтоб нас разлучили, и тогда мое будущее станет нашим общим. Ты же ничего не имеешь против кораблей, островов и красивых девушек? Может быть, под тем деревом на острове сидят две девушки? Просто я увидел одну, а другая куда-то отошла?

– Если будем все время держаться вместе, – усмехнулся Лаврентий, – то неизвестно, что будет.

Мое будущее может стать твоим, и мы вместе окажемся в цепях в царстве демонов.

Тем не менее спустя день друзья двинулись в путь. Оставаться на выжженном месте, где ни кола ни двора, смысла не имело. Да и пропал бы Лаврентий в одиночку без своего старшего друга – в этом Степан был совершенно убежден…

* * *

– Хотели в Нарву попасть, – испуганно и злобно сказал один из шагавших рядом стрельцов.

– Вот теперь и попадем. Да только не победителями, как собирались, а пленниками.

Но вышло по-иному. Сопровождаемые солдатами, пленники прошли под высокими стенами Нарвской крепости, между бастионами и берегом реки. Нарва осталась позади, а пленников гнали все дальше и дальше.

Их даже не связали, только обезоружили. Но что могли сделать десять измученных безоружных людей, из которых трое были ранены, против десятка шведских кавалеристов, окруживших их со всех сторон.

Несколько раз Степан с Лаврентием глядели на реку, вдоль которой их гнали.

Оказавшись в воде, они могли бы рассчитывать на спасение. Но пока еще добежишь до волн Наровы…

Сотника Василия пришлось тащить на себе, попарно, сменяясь на ходу. Ясно было, что рана у него не слишком серьезная, но голова у парня кружилась от потери крови и идти самостоятельно он не мог.

Только двое стрельцов отказались тащить своего бывшего командира: Ипат из Москвы и Агафон из-под Рязани взглянули сурово и равнодушно на Василия и заявили, что теперь все попали в плен, и у них новые хозяева – шведы.

А сотник им больше не голова, так что пусть позаботится о себе сам.

– Всю жизнь сладко ел и мягко спал, – сквозь зубы буркнул Ипат, не оборачиваясь. – А с нас три шкуры драл, боярское отродье…

Степан хотел было возразить, что юный сотник никогда не свирепствовал со стрельцами, а даже наоборот – был дружелюбен и не заносчив, однако решил не связываться. Ипат с Агафоном были настроены решительно и враждебно.