Ловушка для Левши

Ну, вырубил бы старичка, хап – коллекцию, о которой, скажем, узнал по наводке, и – деру!

Судмедэксперт помолчал, а потом вдруг спохватился, сменив тон с серьезного на весело-извиняющийся:

– Паша, извини! Перед кем это я, старый дурак, растекаюсь мыслию по древу, рассуждаю с умным видом? Перед самим Соняхом – лучшим сыскарем Киева!

– Не ту ты специализацию выбрал себе, дорогой Виталий Андреевич, в нашем трудном и опасном деле, – не менее шутливо ответствовал капитан. – Тебе бы не трупы осматривать, а в кабинетной тиши делать стройные и логически безупречные умозаключения.

Может, переквалифицируешься в оперы? Потому что ты абсолютно прав, Черток, – так коллеги по-дружески называли Виталия Черткова. – Моя мысль тоже движется именно в этом направлении. Ладно, если вдруг обнаружатся какие-нибудь новые детали и детальки, не стесняйся, тут же звони!

Поворотясь к лейтенанту, Сонях в некотором недоумении вскинул вверх редкие рыжеватые брови:

– А мы с тобой на чем остановились, Сережа? Ах, да – опрос соседей! Ну, докладывай, что там они тебе напели?

– Отзываются об убиенном исключительно хорошо.

Арсений Петрович, по их словам, был интеллигентным, отзывчивым, в высшей степени порядочным человеком. В эту квартиру он вселился тринадцать лет назад – как только дом сдали в эксплуатацию. Не успел обжиться, как навалилась беда – схоронил жену. Детей у них нет и не было. Соседи говорят, что Арсения Петровича иногда навещал племянник – родной или двоюродный, не знают. Погоди, Антонина Луарсабовна Капанадзе, ближайшая соседка профессора, утверждает – двоюродный. Иногда он помогал старику – то кран водопроводный починит, то картошки с базара принесет. Женщины у Милютенко не бывали, хотя, как сами понимаете, товарищ капитан, знаменитые ученые-вдовцы очень часто пользуются повышенным вниманием молоденьких хорошеньких лаборанток, ассистенток и аспиранток, которые мечтают успешно защититься и стать хозяйкой роскошной квартиры в столице. Огромная разница в возрасте этих вертихвосток вовсе не смущает. Кто знает, может, несколькими годами ранее подобные поползновения в сторону Арсения Петровича и наблюдались, но все дело в том, как заметила та же Антонина Луарсабовна Капанадзе, – он любил свою жену столь самозабвенно, что у любой, самой ослепительной красотки не оставалось никаких шансов на успех. Из друзей у Милютенко чаще всех бывал профессор Ордынский. Остальных двух-трех соседи разве что мельком видели.