Кто срубил «священную маслину»?

Хотя, ну что интересного можно было там разглядеть? Следы от ударов топора? Наверное, тот, в чьих руках он находился, опытным дровосеком не был, о чем свидетельствовало пять или шесть, случайных, конечно, отметин выше, и три-четыре надрубки ниже, тоже сделанных невпопад – они теперь уже светились на весьма высоком, по колено, пне.

– Пень никуда не убежит, – пробормотал про себя Фокион, – а вот часть ствола повыше придется отпилить.

Потом его внимание привлек труп Клеофонта. На нем был домашний хитон[6 - Хитон – мужская, а также и женская, нижняя одежда, наподобие рубашки без рукавов.

], который обычно накидывают на себя, если надобно ночью выйти в перистиль, на ногах старые разношенные сандалии, в иных местах ремни держались на честном слове. Видно было, что хозяин поместья одевался на скорую руку – уж не оттого ли, что проснулся от стука топора, бьющего по стволу «священной маслины», стволу, кстати, несмотря на возраст, весьма изящному, в половину обхвата? Скорей всего, подумал Фокион, так оно и было.

Присев на корточки, он пристально обследовал взглядом лицо убитого. Кажется, тот отправился в гости к Харону без излишних мучений, от одного-единственного удара, и кое-что убедительно подсказало Фокиону, что и масличное древо, и его арендатора, блюстителя и заботника, погубил один и тот же злодей.

Фокион дождался прибытия ответственных посланцев Ареопага, получил их разрешение спилить тот кусок ствола, на котором желтели пять или шесть случайных отметин от топора, пень же остался торчать из земли, он был объявлен неприкосновенным – весьма часто наблюдались случаи, когда останки «священных маслин», погубленных, например, захватчиками-персами, вдруг давали ростки и дерево оживало, крепло, наливалось силой и плодоносило.

Фокион еще о чем-то рассказал представителям Ареопага, со стороны могло показаться, что он нашел нечто общее между древом Афины и несчастным Клеофонтом, но что именно, ведомо было лишь этим трем да ему самому.

ГЛАВА II

Несколькими днями ранее в Афинах совершилось еще одно святотатство. Неведомый злодей, затаившись после захода солнца на Акрополе и дождавшись, пока наступит безлунная ночь, сломал запор на двери опистодома (закрытой пристройки, примыкающей с запада к Парфенону и отделенной от наоса, центральной части храма, глухой стеной) и совершил кражу.