Мозамбик

Она встретила Фёдора в прихожей в бордовом атласном халате, который был распахнут и открывал вид на белое тело с большой, но уже несколько обвисшей грудью. Растительность на лобке была аккуратно пострижена, ноги до оснований бёдер были скрыты ажурными чулочками-завлекалочками.

– Как всегда по ускоренной программе? – с грустью поинтересовалась Глаша.

– Кис, сама понимаешь семья и всё такое, – оправдывался Фёдор.

После горячего секса они лежали на кровати около окна укрытые одной простынёй. Окно было приоткрыто и в него улетал дым сигареты, которую курил Фёдор.

Глаша почесала его волосатую грудь, после чего прикусила его правый сосок.

– С ума сошла! – испугался Фёдор так, что едва не выронил сигарету на пол.

– От тебя сойдёшь.

– Не гони пургу. Мне пора.

Фёдор хотел было выбраться из-под простыни и с кровати, но Глаша вцепилась пальчиками в его причиндалы.

– Погоди, разговор есть.

– Спятила? Какой разговор?

Янушев дал понять, что не собирается покидать греховное ложе и Глафира отпустила его мужские принадлежности.

– Федь, ты знаешь, как ты мне дорог?

– И ты мне дорога, Глаша.

– Маленький у нас будет.

– Что?!

– Малыш, мальчик или девочка.

– Не говори ерунды. Мы же предохранялись.

– А месяц назад? Помнишь?

– Ты же сама сказала, что можно.

– Просчиталась.

– Или рассчитала спецом.

– Теперь это неважно.

– Ни хрена себе не важно, моя жизнь вся пойдёт под откос из-за твоих плутней.

– Я хочу малыша от тебя.

– Зачем? Мы же не муж с женой.

Его травить будут и в детском саду и в школе. Выродком будут называть.

– Не факт, со временем ты возможно возьмёшь меня в жёны.

– Вот куда ты клонишь. Не бывать этому. Я тебе дам сто рублей. Иди сделай аборт.

– Как шлюхе?

Фёдор встал с кровати, надел трусы.

– Не неси чушь. Не нужен нам ребёнок.

– Ты не любишь меня.

Глаша уткнулась лицом в подушку.

– О любви мы изначально не договаривались. Завтра привезу тебе деньги.

– Пять тысяч рублей.

– Чего?

– Десять.

Фёдор замахнулся рукой в сторону Глафиры.

За пределами комнаты послышались шаги. В дом вернулся десятилетний сын Глафиры Юрка.

– Ты почему не сказала сыну, не возвращаться в это время?

– Сказала да он не всегда слушает меня. Он кстати мечтает о братике или сестрёнке.

– Ладно, Глафира, дам я тебе пятьсот рублей и не дури.

– Тогда будет у тебя ещё один ребёнок. И жена твоя об этом наверняка узнает скоро – город-то у нас не такой огромный.

– Ну ты и гадина.