Рождество по-новорусски

Тем более, вслух и в присутствии Владимира Родионыча. Если бы не все это, Владимир Родионыч мог поклясться, что уравновешенный и корректный Полковник, подойдя к двери, произнес…

Владимир Родионыч взял со стола кожаную папку. Открыл. И через секунду бросил на стол.

Но ведь он явственно слышал. Хрен старый.

Хрен старый, повторил Полковник, спускаясь в лифте. Старый пересохший хрен. Ясно, что решение принято однозначно. И понятно, что от решения судьбы Михаила не уйти. И понятно, также, что вина в возможной гибели Михаила есть и его, Полковника.

И ведь хотелось все сделать как лучше.

И все складывалось нормально.

Полковник кивнул охраннику на выходе и вышел на крыльцо. Водитель заметил его и подогнал машину к ступенькам.

Как он мог ошибиться в Гринчуке? Как твердый, неподкупный и гордый капитан превратился всего за три месяца в спивающегося и опустившегося человека? Как?

Полковник сел на заднее сидение.

С другой стороны, Зеленый был человеком действия, человеком, живущим работой.

И работа эта, постоянная борьба не столько с преступностью, сколько с идиотизмом начальства, была для него вместо наркотика. Отобрали наркотик, и Юрий Иванович решил заменить ее выпивкой. И заменил. И, считай, погубил себя окончательно.

И убил Михаила.

Полковник покачал головой. Бедняга Михаил. Вначале его втолкнули в армейскую программу психокодирования и стали готовить на суперубийцу. Потом, убедившись, что даже под внушением он не способен смириться с необходимостью убивать, его списали, дали новую личность и новую биографию.

А потом Полковник попытался использовать его для программы Мент для новых русских. Ментом должен был стать Гринчук, а Михаил, со своими способностями, должен был обеспечивать силовую сторону деятельности.

И вот – провал.

Черт. Полковник заметил, что машина все еще стоит перед крыльцом, а водитель терпеливо ждет, поглядывая в зеркало заднего вида.

– Поехали к большому дому.

Машина тронулась.

Полковник глянул на часы. Десять часов пятнадцать минут. По расписанию Гринчука – время приближается к завтраку. К первому стакану коньяка в баре неподалеку большого дома.

– Остановишься возле бара, – сказал Полковник.

Водитель если и удивился, то виду не подал. Он уже давно привык, что Полковник имеет привычку забираться в самые странные и неподходящие для людей приличных, места.

С Гринчуком в любом случае нужно было поговорить.