Истинные поклонники

– Предыдущего шефа в тюрьму провожал.

– Занятно. Кабинет номер сто пять. Так я вас сегодня жду?

– Я подумаю, – я прервал связь и бросил телефон на соседнее сиденье.

Естественно, я тут же нашёл на карте адрес управления и направился туда прямым курсом. Мне нестерпимо хотелось понять, что произошло с женой, и при чём тут уголовный розыск. Меня переполняло такое нетерпение, что половину города я преодолел, наплевав на все правила и возможные последствия. Мне вообще на себя было наплевать.

После регистрации дежурный направил меня в нужный кабинет, сопроводив странным взглядом. И вообще мне показалось, что в заведении царила какая-то нервная и шумная обстановка. Дёргаясь от резких звуков, я быстро поднялся на второй этаж и постучал в дверь нужного кабинета. И не дожидаясь ответа, вошёл внутрь, игнорируя правила поведения.

– Э-э! – удивился-возмутился крепкий усатый мужик, сидящий за столом, заваленным какими-то распечатками.

– Мельников Кирилл, – сухо представился я, проходя к его столу и без приглашения садясь на единственный свободный стул.

– Борзой, что ли, – буркнул он. – Мельникова Мария…

– Моя жена.

– Мне очень жаль.

– Спасибо.

– Как чувствуете себя?

– Давайте ближе к делу.

Несколько секунд мы мерились взглядами, потом он порылся в бумажной куче и извлёк из неё помятый листок с пометками, сделанными красной ручкой.

– Мельникова Мария Степановна, тысяча девятьсот восемьдесят третьего года рождения, – он принялся быстро читать вслух содержимое распечатки.

– Как это неустановленных? – неприятно поразился я. – Разве вскрытие ещё не было проведено?

– Было, – кивнул он. – Причём, дважды.

– И в чём проблема?! – я и не пытался скрывать своё недовольство. – Нет врачей с нужной квалификацией?!

– Врачей полно, – вздохнул он. – Понять никто ничего не может…

– Как это понимать?!

– Я не могу пока раскрыть детали следствия, – отрезал он и для верности подвигал массивной челюстью, чтобы подчеркнуть неприступность своей позиции.

– Я хочу знать, что с ней случилось, – я решил проявить настойчивость.

– Понимаю. Но сейчас расскажи про вчерашний день, про ночь и сегодняшнее утро, – попросил он, развалившись на стуле.

Я принялся рассказывать. Сначала путанно и хаотично, потом более упорядоченно.