Маяк

Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, а потом колдун снова обратился к незваному гостю:

– Духи рассказали мне, что у тебя гниёт печень. Мерзкое сырое мясо, которое ты пожираешь, да ещё неуёмное потребление крепкой браги сделали её мягкой и рыхлой. Тебе осталось две луны.

– Ты лжёшь! – воскликнул всадник, испуганно прижимая руку к правому боку. – Твой грязный язык не сможет причинить мне вред! Я защищён от твоего колдовства!

– Иди прочь, пёс! – проорал шаман, которому надоело возиться с глупым идиотом.

Он проорал это слово ещё несколько раз, пока всадник поспешно, спотыкаясь и падая, добежал до лошади, вскочил на неё и рванул к лесу, не оглядываясь и бессвязно проговаривая какие-то молитвы.

– Проверь, пожалуйста, – попросил шаман, указывая на свиток.

– Чисто.

– Что, в этот раз даже без яда? – удивился шаман. – Стареет что ли наместник. Глядишь, скоро копыта откинет, тварь нечеловеческая.

Он поднял свиток, развернул и принялся читать вслух, спотыкаясь на неграмотно написанных словах:

– «Благородный и смелый»…, ага, смелый, как же, «барон Пускье снова приказывает тебе, мерз… мерзкое порождение чёрной паучей»… паучьей, наверно, «бездны, покинуть сию чистую и свищеную»… Нет, ты видел, «свищеную»! Дебил необразованный! А всё туда же, барон… Так, значит, «священную землю наших предков». О гонит пургу, да они сами здесь поселились всего сто лет назад, вырезав всех туземцев! Когда она у них священной-то стать успела?! Ладно, дальше… «Иначе ждёт тебя кара суровая»… Не, ну неужели нельзя было в этот раз придумать что-нибудь новенькое!

– Опять порвёт на куски и скормит собакам? – прогудел слуга, удаляясь в дом.

– Ну да. Бедные собаки. Хоть бы проявил какую-то оригинальность. Никакой фантазии! Так, ну и обычные ложные обвинения мне в рыло. Пожёг, поел, убил, отобрал, забрал силу. Скукота! Он перестаёт меня веселить, этот недоумок барон. Не люблю, когда творческая личность вдруг останавливается в развитии и зацикливается на одном и том же.

Ещё пару минут шаман снова посидел на крыльце, глядя на облака. Он чувствовал слабость и не хотел ничего делать. Да и какой смысл. Хотя, кому-то сто?ящему, возможно, нужна его помощь.

– Что у нас сегодня ещё? – спросил он тихо. Напрягаться не было смысла, потому что слуга услышал бы его шёпот и за километр.