Последний прыжок

Может, по пьяни разве что…

Люба убедилась, что прибор работает правильно, и села поудобнее, вперив взгляд в потное красное лицо.

– Вы имеете отношение к краже картин из этого музея?

– Нет, конечно! – возмущённо рявкнул он, краснея ещё сильнее.

Ирма Нормановна подскочила на месте, вытягивая шею и пытаясь увидеть экран прибора.

– Вы планировали кражу картин из этого музея?

– Нет!

– Вы участвовали в подготовке кражи картин из этого музея?

– Нет!

– Вы передавали кому-нибудь сведения о картинах и о том, как их можно украсть?

– Нет же!

– Вы знаете кого-нибудь, кто совершил кражу?

– Нет!

– Вы знаете, как были украдены картины?

– Нет!

– Картины ещё в музее? – Люба старалась не выдать голосом главный вопрос.

– А я откуда знаю?!

– Да или нет?

– Не знаю!

Несколько секунд начальники молчали, а Люба с умным видом смотрела на экран прибора, а сама напряжённо размышляла. Если судить по его ответам, то он и правда ничего не знал и ни к чему не имел отношения.

– Вы знаете, кто украл картины? – спросила она, скользя взглядом по изгибу рисунка на столе.

– Да, – прозвучало неожиданно.

И девушка вскинула голову так резко, что в шее что-то неприятно хрустнуло. Она пристально рассматривала лицо допрашиваемого.

– И кто это?

– Я понятия не имею, – пожал он плечами, вытирая рукавом рубашки пот со лба и щёк.

– Подождите, вы только что сказали, что знаете, – нахмурилась Люба, пытаясь разгадать игру.

– Я знаю, кто украл, но я понятия не имею, кто он такой, – пояснил Григорий Андреевич, а директриса довольно закивала головой.

– Он?

– Ага. Мужчина. Ваших лет примерно, – последнее утверждение прозвучало как обвинение, словно все тридцатипятилетние то и дело воруют картины из галерей и музеев. – В зелёном костюме и в шляпе с пером.

– Что? – растерялась Люба, задумываясь, не тронулся ли начальник охраны умом из-за переживаний.

– Мужик в каком-то маскарадном костюме… И э-э… – он замялся. – Один раз это была женщина… Как вы…

– Григорий, покажите же инспектору записи! – не выдержала Холмогорская.

– Записи?

– Мы уже начали изучать записи с камер, которые снимают залы, – пояснил Григорий Андреевич. – И на многих фигурирует этот тип.

– Он был один?

– Совершенно один. То есть, обычно один. Кроме одного случая, когда мелькнула сообщница.