Последний прыжок

Ирма Нормановна и Григорий Андреевич следили за ней глазами, испытывая ту же растерянность, граничащую с потрясением.

– Можно сделать предположение, что записи камер подделаны, и вы сейчас мне лапшу на уши вешаете, – заявила она, и начальник охраны попытался что-то горячо возразить, но начальница уняла его простым прикосновением руки. – Конечно же, эксперты их проверят на подлинность, монтаж, склейки и всё такое. Но сейчас мы исходим из предположения, что записи настоящие. И тогда преступление вырисовывается просто мозгосносящее.

– Люб, – подал голос Роман, но она от него отмахнулась.

– Уверена, что и остальные кражи, которые сейчас проверяет мой коллега, совершены по тому же принципу и отличаются теми же странностями…

– Люба, – сказал коллега более настойчиво.

– Ещё я сделала интересный вывод о внешности похитителя, которая претерпевает определённые изменения. Вот вы можете со мной поспорить, но посмотрите! Сначала он бледный как смерть и с гладко выбритым лицом. С каждым следующим преступлением он становится всё более загорелым и у него отрастают усы и борода! Видите?! «Мессию» он крадёт гладко выбритым, а «Охотников на привале» уже с месячной бородой! И перо это у него уже не такое бодрое, да и костюм становится каким-то… потрёпанным, что ли, выцветшим.

– Люба! – громко и настойчиво позвал Роман.

– Да что?! – вышла она из себя, поворачиваясь к нему.

И увидела на экране ноутбука своё лицо. Несколько мгновений она пыталась сообразить, что происходит.

– Что это? – она быстро подошла к Роману.

– А это у нас последняя, двадцать вторая кража, – ответил он странным голосом. – «Московский дворик» унесла женщина, поразительно похожая на тебя.

Три пары глаз смотрели на неё в упор. Люба вздрогнула и опешила. На лбу выступила испарина.

– Дай сюда, – она схватила мышку и отмотала преступление к началу.

В десять ноль девять ноль семь со стороны лестницы вошла женщина в странной одежде: грязной и мятой. И словно снятой с человека гораздо бо?льших размеров. В мужской одежде – быстро определила Люба, впиваясь глазами в изображение.

Длинные светлые волосы были собраны в небрежный хвост на затылке. Поразительно похожая на неё женщина то и дело оглядывалась и вообще ощутимо нервничала. Быстро приблизившись к картине, она вытащила из кармана такой же прибор и включила луч, чуть не подпалив себе штанину. Оставив на полу и стене следы ожога, она неумело отрезала картину от стены, взяла её под мышку и убрала лазерный резак в карман.