Последний прыжок

У стены напротив входа стояли пузатый мешок и шесть картонных коробок, из одной из них торчал носик морковки.

– Люб, чего стоишь? – хмыкнула женщина. – Садись есть, я же помню, какой голодной была в тот день. Как пообедала в музее, а потом стошнило же, желудок много часов пустой.

Ощущая себя персонажем дурного сна, Люба на деревянных ногах подошла к столу и посмотрела на аппетитный мясистый кусок рыбы, торчащий из прозрачного бульона.

– Нож давай, а то порезалась уже, – самозванка протянула руку, слегка улыбаясь.

Люба вытащила нож из рукава и нахмурилась при виде пятен крови, темнеющих на обшлаге. Она покорно отдала оружие, ощущая непривычное безволие. Потом села на пенёк и позволила двойнику обработать порез йодом. После этого её послали мыть руки, и она снова непривычно подчинилась, неуклюже нажимая снизу на металлический стержень, высвобождающий струю прохладной воды.

Уха с рисом оказалась божественно вкусной. То ли сказался кулинарный талант хозяйки, а то ли Люба зверски проголодалась.

Обжигая губы и язык, она хлебала наваристый бульон, пахнувший костром, и вспоминала самоволки из детдома, во время которых по несколько дней жила на реке, питаясь скудной собственноручно приготовленной ухой и подачками случайных туристов. Жуя картошку и мелкие луковички, она вспоминала и детдомовскую еду, однообразную и невкусную.

Мужчина довольно урчал, изо всех сил работая челюстями, иногда стонал от удовольствия и поглядывал на сообщницу счастливыми влажными глазами.

Та в ответ усмехалась и приговаривала чуть слышно:

– Кушай, кушай, у себя там такого не найдёшь…

Взяв в руку тёплую лепёшку, Люба отчётливо вспомнила доброго городского мужика, который во время одной из самоволок учил её готовить такие же лепёшки из смеси муки, воды, соли и мелко порезанного лука. Люба укусила лепёшку и зажмурилась от безумно знакомого вкуса, остро напоминающего горькие детские годы.

Она старалась не смотреть на сотрапезников, которые тоже активно работали ложками и челюстями.

Поглощая чужую еду, Люба уговаривала себя, что не становится из-за этого ничем обязанной. Ей надо восстановить силы для предстоящей борьбы. Она в любом случае не собиралась ни на секунду забывать, что находится в стане врага, которого намеревалась победить. В конце концов, они выдернули её из благополучного привычного существования и подставили. Так что никакая их еда не сможет окупить её потери и мучения.

С ухой покончили быстро.