Родитель номер два

Если говорить о своих предпочтениях громко, могут принять за фундаменталиста, а тогда только держись – неприятностей не оберешься. Скажут, что ты – враг свободы и гармонического развития личности.

– У вас есть единомышленники в поселке? – спросил Марк. – Отвечайте честно, Аякс. Если вы сообщите о тех, кто разделяет ваши дикие взгляды, то наказание вам смягчат.

– Смягчат? – с сомнением в голосе уточнил детина. В глазах его мелькнул лучик надежды…

– Если вас признают виновным в убийстве без смягчающих обстоятельств, – объяснил Марк, – то, независимо от того, сумасшедший вы или нет, вас изолируют где-нибудь на ферме или заводе-автомате на всю оставшуюся жизнь.

Там не будет никаких людей, кроме вас. И, самое главное, там не будет Царства. Понимаете? Вообще не будет!

– Царство меня не интересует, – пробурчал Аякс. – Я этой дрянью почти не пользуюсь.

– Как? – ошарашенно спросил Марк после короткой паузы, пытаясь вместить услышанное в свое сознание. Ему не приходилось видеть человека, который бы не пользовался Царством.

Это же смысл существования…

– Как не пользуетесь? Никогда?

– Да нет, иногда играю в это, – смягчился Аякс, и на широком лице его заиграла настоящая улыбка. – Раз в месяц примерно играю. Дело в том, что я очень люблю охотиться. Когда маленьким был, сбежал я из воспитательного дома и разыскал своего родителя номер два. Ну, вы понимаете, он был мужчиной. С родителем номер один он тогда уже был в разводе и жил в поселке, где добывали газ из-под земли.

И родитель номер два частенько ходил на охоту – там волков было видимо-невидимо. И меня с собой брал, я до сих пор все хорошо помню.

– Но ведь охота запрещена, – машинально возразил Марк. – Давно запрещена, как очень опасное занятие. Ваш родитель номер два нарушал закон!

– Нарушал, – согласился Аякс, с лица которого теперь не сходила добрая благодушная улыбка. – Тут уж ничего не поделаешь. Впрочем, вы его теперь никак не накажете, потому что он погиб на охоте.

Винтовку заело в самый неподходящий момент, и волки со всех сторон кинулись на него и разорвали. Вот так-то.

– Печально, – пожал плечами Марк. – Всем же известно, насколько опасна охота. Нет пределов человеческому неразумию.

Но Аякс внезапно оживился и возразил.

– Нет, – покрутил он головой. – Что же тут неразумного? Он погиб на охоте, в восемьдесят лет, будучи еще бодрым и сильным мужчиной.