Родитель номер два

 – Ты еще вернись сначала, прежде чем писать рапорты! Недаром из открытого пространства мало кто возвращается, а тех, кто успел пообщаться с дикарями, и вовсе нет».

Можно себе представить, какая паника сейчас царит в городском авиацентре: упал вертолет, а два человека пропали среди открытого пространства. Спасатели прилетели в указанную точку и не нашли там никого, кроме туш убитых кабанов.

Искать пропавших в лесу никто не решится. Спасатели станут круг за кругом на небольшой высоте облетать место происшествия, надеясь найти пропавших.

И что же? Землянки, скрытые кронами деревьев, с вертолета никто не увидит…

«Что с нами сделают здесь? – размышлял Марк. – Вечером поведут на праздник, как сказал Захария. Что это за праздник в честь нас? Может быть, это такой праздник, в конце которого с нас сдерут кожу живьем и съедят?»

А почему бы и нет? Никто ведь не знает, на что способны эти лесные жители. За много столетий, что две ветви человечества жили раздельно – в городах и в лесу, – они могли сильно разойтись в своем развитии…

Вероятно, Аякс думал о том же самом, потому что внезапно задумчиво сказал, как бы отвечая мыслям Марка:

– Вряд ли нас убьют.

Наверное, не стоит этого бояться. Она ведь только что сказала, что жизнь теплокровных священна. Мы же с тобой теплокровные? Ну вот. Если уж кабанов нельзя убивать, то нас – тем более.

Аякс улыбнулся, и Марк вдруг сообразил, что его бывший арестованный может быть вполне доволен произошедшим. Что ждало его в городе, куда они летели на вертолете? Тюрьма, допросы, суд, а затем долгие годы одинокого труда где-нибудь в горах или в пустыне.

А здесь хоть какая-то перспектива: Аякс ведь рыбак и охотник. Правда, здесь нет Царства, жизнь без которого немыслима для всякого культурного человека, но ведь, кажется, этот Аякс не слишком-то культурен – во всяком случае, для него Царство не представляет такой уж ценности…

Праздник проходил на большой поляне, освещенной кострами, огонь которых разгонял тьму, наползавшую с краев обступавшего со всех сторон леса.

Когда Захария, пришедший за гостями-пленниками, привел их из землянки, все было уже готово – большая поляна освещалась всполохами костров, рассыпавших искры в ночной темноте и взвивавшихся к небу своими тонкими колышущимися языками.

Марк даже застыл на мгновение, пораженный масштабом праздника, которого прежде не мог предполагать. Насколько он мог судить, на поляне собралось человек пятьсот – мужчин, женщин и детей.