Царский пират

О системе кровообращения, открытой доктором Гарвеем, никто в те времена не догадывался, но на практике каждый лекарь знал: чтобы остановить потерю крови, бинтовать нужно как можно туже.

После этой несложной операции оставалось только молиться и надеяться на то, что рана не загноится, как это случилось с несчастным Димитрием Кордиосом…

Из-под палубы слышался глухой невнятный гул – это переговаривались между собой взволнованные галерные гребцы. Как это было принято повсеместно, гребцы здесь не могли покинуть своих мест в любом случае – каждый был прикован за ногу цепью к своей скамейке.

Все это время они были пассивными свидетелями происходившего, но теперь волновались – ведь решалась и их судьба.

Степан собрался уже было спуститься к гребцам и разобраться с ними, но тут же прибежала Ингрид и сообщила, что в кормовой каюте обнаружены спрятавшиеся там люди, не принимавшие участия в сражении.

– Там даже девушка есть, – сказала она. – Очень красивая, только напугана до смерти. Вы ведь не собираетесь ее убивать?

– Мы же с тобой уже решили эту проблему, – ответил Степан.

 – Ты сама сказала, что я не убийца, и мои люди тоже не убийцы.

Тут же он вспомнил, что совсем недавно убил человека – ливонского воина, и в душе что-то неприятно перевернулось. Но ведь это – не убийство, а честный бой. Разве не так?

Поручив своим людям спустить шлюпку и притянуть веревкой поближе «Святую Деву», чтобы брошенный бриг не уплыл далеко, капитан отправился взглянуть на важных незнакомцев.

Главная каюта галеры была очень богато украшена.

За свою жизнь Степан Кольцо, не считая поморских кочей, видел три корабля – «Святую Деву», на которой плавал сам, пиратскую галеру, захваченную вблизи нормандских берегов, и английский военный корабль, на котором побывал в гостях. Пиратская галера была грязной и запущенной: пираты не заботились ни о чем, кроме пьянства, убийств и грабежа. На английском корабле все было надраено и царила чистота, но обстановка выглядела бедно даже в адмиральской каюте.

Здесь же Степан столкнулся с великолепием, которого никогда не видал.

Каюта была большая, с узкими стрельчатыми окнами, выходящими на три стороны. На них даже имелись шелковые занавески, чего Степану на кораблях видеть не приходилось. Дощатый пол каюты был застлан большим ковром с изображением затейливого орнамента, а на стенах висели ковры размером поменьше с вытканными на них рисунками. Никогда прежде поморскому капитану не доводилось видеть такой искусной работы.