Царский пират

Правда, сейчас они напали на несчастную Ливонию и пытаются выйти к морю. Но им это никогда не удастся, потому что быть такого не может! Дикие скифы в своих меховых шапках уберутся в леса надолго, если не навсегда.

И что же это? В центре Балтийского моря, вблизи ливонских берегов его захватили в плен эти самые дикие скифы!

– Как вы оказались здесь? – спросил он. – Кто вы и как проникли в наше море?

– Мы? – переспросил Степан. – Я капитан корабля «Святая Дева». Имя мое Степан Кольцо.

Василий вновь приосанился и выступил вперед.

– А я, – сказал он, – сотник московского стрелецкого войска боярин Василий Прончищев. А вы находитесь у нас в плену и будете доставлены в ставку русских войск. А море это – не ваше, и мы в него не проникли. Мы пришли сюда силой своего оружия и по воле Божьей останемся здесь, на этих берегах, до скончания века. И море станет нашим. Теперь все ясно?

Отвечать на дальнейшие вопросы епископ наотрез отказался. Он был потрясен и подавлен, но твердость духа осталась при нем.

Более того, он даже стал еще более высокомерным с этими дикарями. Он – Хуго фон Штернберг, не должен был уронить высокое звание европейца и христианского епископа перед захватчиками.

С какой целью плывет он в Ригу? Какое задание имеет от Папы Римского? Что должен передать?

Все эти вопросы были заданы, но ни одного ответа получено не было. Епископ молчал, лишь задумчиво крутя перстень на пальце, его племянница сидела, оцепенев от ужаса, а юный секретарь был бледен, как полотно, и, казалось, вовсе лишился дара речи.

– Потом поговорим, – решил Степан, которому не терпелось пойти к своим людям, считавшим полученные трофеи. Он обратился к Ингрид и сказал: – Вели Лембиту встать тут у дверей и никого из каюты не выпускать. Мало ли что этот епископ может придумать.

– Будем пытать? – спросил Василий, когда они вдвоем покинули каюту. – Под пыткой во всем сознаются…

Степан не ждал этих слов, но когда они прозвучали, его словно подбросило. Он резко обернулся к боярскому сыну и, глянув в лицо, отрывисто спросил:

– А кто пытать будет? Ты?

– Нет, конечно, – попятился от неожиданного отпора Василий.

 – Почему я? Я не умею и не стану…

– И я не умею, – так же резко бросил Степан.

– Но Ипат, – нерешительно предположил боярский сын. – Он все может.

– О да, – кивнул Степан. – Ипат и вправду все может, это ты правду сказал. Жаль, что мы с Лаврентием спасли тебя однажды от Ипата. Ты имел возможность лично убедиться в том, что он может все.