1941 – Туман войны

«Пожалуй, завтра, а точнее уже сегодня, после нескольких часов короткого сна, придется самому ехать в Наркомат обороны и устраивать там разнос этим… таким говорливым и самоуверенным до войны, а теперь растерянным и обескураженным павлинам с маршальскими звездами в петлицах… Может, хоть так удастся заставить их встряхнуться и прояснить наконец обстановку в Белоруссии…»

Домыслить, что и кому конкретно в Наркомате обороны он сегодня будет говорить, Сталину помешал телефонный звонок из приемной – звонил Поскребышев.

– Товарищ Сталин, только что в приемную, посыльными фельдсвязи прямо с аэродрома, доставлен пакет на ваше имя от командующего войсками Западного фронта Павлова, гриф «Совершенно секретно».

– Несите, – недовольно ответил Сталин, поскольку ничего хорошего от содержимого этого пакета он не ждал. Павлов, боевой генерал, участник войны в Испании и его любимец до войны, которому он, Сталин, не скрывая, симпатизировал, за первые несколько дней войны, пока еще была устойчивая связь с Минском, ничем хорошим себя не зарекомендовал, а потому упоминание о нем сейчас вызывало только глухое раздражение.

«С первого дня войны ничего путного сделать не сумел: скрытое приведение в боевую готовность организовать не смог, оборону организовать не смог, резервы второго эшелона к границе перебросить не смог, контрудар под Гродно, во фланг наступающему противнику, организовать не смог, допустил развал фронта и прорыв немцев под Минск, а сам – только панические доклады в Москву: ”Все плохо, все пропало, фронт не удержим, Минск не удержим, надо отводить войска, столицу Белоруссии придется оставить…”».

Небось опять будет плакаться на потерю управления войсками, подавляющее превосходство противника и просить разрешения отступить, отвести войска из Минска… Куда отступать, черт возьми – до самой Москвы теперь удирать?!»

Сталин, сквозь зубы ругая Павлова, раздраженно копался во вскрытом пакете.

«Так, что он тут напихал?.. Сводка по фронту… карта с оперативной обстановкой, еще какие-то документы… А это что – донесение на мое имя? И почему это он мне напрямую пишет, почему не через Генштаб, у него что, своего, военного начальства нет?.

Сталин углубился в документы, но уже через несколько минут чтения прервался, отложил бумаги и нарочито неторопливыми движениями, чтобы немного успокоить волнение, принялся набивать трубку.