Маска. Возрожденный

Ты получишь часть силы и памяти Маски в этом теле, но и мы имеем право запросить собственную цену за свои услуги.

Певший магические слова жрец не мог прерваться, иначе всё бы разрушилось в мгновение ока. А вот координатор операции дал однозначный ответ:

– Называй! Мы долго шли к этому, и мы заплатим!

Голос призраков Жизни, звучавший до этого величаво и грозно, вдруг резко сменился на ехидный скрипучий смех.

– Хи-хи-хи! – картаво проскрипело в пространстве. – Ты посмел послать меня вслед за призраками Смерти, Хаоса и Крови – этими жалкими разрушителями, которые не знают всего чуда такой вещи, как сотворение.

Что ж, вот тебе моя цена, координатор «Бюро». Надеюсь, ты оценишь парадокс жизни по достоинству.

Двое воинов вампиров не ожидали, что всё стихнет, и в помещении ритуального зала подземного зиккурата станет тихо, как в склепе.

Татьяна хотела высказать свои соображения, но человек в броне шипящим через микрофон звуков приглушил зародившуюся речь вампирессы.

Только старший жрец, неустанно ходивший рядом с ритуальным столом, продолжал петь слова заклинания. По его лицу струились ручьи пота, щеки впали, а голова и тело как будто уменьшились в размерах.

– Что нас ждёт? – хотел задать вопрос Гарретт, понимая, что ни к чему хорошему возникшая пауза не приведёт.

«Значит, когда он проводит очередной призыв, то сокращается срок его жизни, – догадалась вампиресса, – и к концу процедуры старший жрец может стать одним из тех самых призраков, к которым обращался.

Но только чью сторону он выберет?»

По полу закрутился небольшой вихрь пылинок.

Кремниевые частички, словно в танце, кружились друг около друга, собираясь в причудливое облако.

– Хорошо, что призрак Жизни никого не убил. Да он и не может, всё-таки он представляет жизнь, а не смерть, – заметил Гарретт.

– Ты ошибаешься, – холодно процедил координатор, но сквозь его мощную броню слова так и остались неуслышанными, а между тем процесс зарождения начал вступать в иную стадию.

Пыльное облако стало уже не прозрачным, а матовым и в своём движении приблизилось то к костям последних жертв, то к остаткам одеяния тех, кто умер в первых аккордах ритуала.

Грома и молнии больше не было, и стены зала оставались на месте. Просто серая матовая длань пронзила старшего жреца в горло, пробив затылок и выступив пальцами из шеи.