Код человеческий

Интересно, как использовали бы скрипку Николо Амати мясники на скотобойне, попади она туда божьим промыслом? Точно не знает никто, но скрипкой на скотобойне Игорь себя чувствовал все больше.

В сознании замаячили пораженческие настроения. Сожаление по поводу ухода из отдела, тоска по сытым временам и жалость к себе, бедному, затянули партию убогой душевной мелодии.

Где же справедливость?!

Игорь ощущал детское негодование: почему судьба на его честный и совестливый Поступок – уход из прогнившего Нерва – отплатила черной неблагодарностью?

Вот оно, вот! Полезло.

Рассуждения о Боге, который тебя оценит и своей безграничной силой одарит достойным будущим. Ну и деньгами, и каменьями драгоценными… Противно.

Куда деваться от этой дряни, неужели он один такой?

Давеча, шагая по улице, Игорь заметил бомжа, развалившегося на тротуаре. Тот спокойно, с достоинством ел грязное яблоко. Случайно пересеклись взглядами. Нерв распознал в бомже интеллектуала не самого последнего порядка – очень умные и слегка печальные глаза.

Моментально в голове выстроилась картинка его, Кремова, конца: задумчиво любуясь закатом, он будет так же поедать подобранные объедки и размышлять о несовершенстве мира, погружаясь в собственный декаданс. Не будет гонки за баблом, не будет сделок с совестью и общественной несправедливости… но и взамен этой гадости ничего не будет.

Замигала лампочка «топливо», стало совсем тоскливо. Утром ХАЭН беспристрастно известил о низком уровне средств на счету. Мог и не утруждаться, за неделю постоянных напоминаний Игорь уже на атомном уровне усвоил это.

Но критически низкий не значит нулевой, следовательно, «Супер-В» заправить еще можно.

На ближайшей АЗС царили запустение и тишина. Неугомонные стритракеры наполнили баки ржавых корыт еще вечером и теперь надрывали движки кое-где по улицам и переулкам. Таксисты, откатав на буме закрывающихся баров, сейчас дремали у вокзалов и отелей. Автопарочки предавались любви в глухих тупиках.

Игорь не спеша, с наслаждением подкатил к бензоколонке, поставил мотоцикл на боковую подставку и направился в ярко освещенный зал.

Заспанная девушка оператор, зевая, флегматично выбила чек и с отвращением ударила по кнопке отпуска бензина.

Пока топливо под урчание насоса заливалось в «Супер-В», у соседней колонки затормозил мотоциклист на потрепанной двухсотке с ящиком, колхозно притороченным к сиденью резинками и крючками. На задней стенке ящика красовалась надпись «Пуля» и номер телефона.