Кровь времён

Ты должен место короля занять,

И только ты всех приведёшь к победе.

Да будет так. Другому не бывать!

Свой путь найдёшь средь строк, что в этой книге.

Начертят буквы свой чудной узор.

И лишь поняв всю суть, ты к солнцу выйдешь,

Когда прочтёшь, продолжим разговор.

И Белый старец с ветром растворился,

Как будто не было его совсем.

Вдруг камень ярким светом озарился,

И Арев в тот же миг остолбенел:

Златые буквы украшали книгу,

Что как огнем горели средь камней:

Алмазы, изумруды и рубины

Узоры древние писали в ней.

Вилат

Что для тебя в той книге, раз стремишься

Достать её скорей из-под земли?

Арев

В ней что-то очень важное таится,

Она зовёт меня. Я чувствую внутри.

Вилат

Сказал тот старец, что ты разберёшься,

Что сам найдёшь ответ, как поступить.

Арев

Я всё исполню, всё, что только можно!

И я пойму, как можно победить!

Дитейра

Дай слово, что вернуть ты сможешь брата…

Что сможешь вызволить из лап теней…

Он жив, я чувствую, но эта рана

Мне колет сердце, словно острый меч.

Арев

Я не могу сказать: «Я обещаю».

Я приложу все силы, чтоб помочь.

Марон

Разбить бы лагерь нам не помешало,

Тем более, что наступает ночь.

17

«Хроники Империи»

Глава первая. Аденар

* * *

Старейших ведунов совет великий

Был созван, чтобы защитить людей.

Из мрака, тьмы, где тени зародились,

Восстало войско, сея страх и смерть.

Онте?н командовал тогда тенями,

Он армию поднял против живых.

И в каждой новой битве побеждали.

Теряли города бойцов своих.

Я призван был, чтоб победить Онтена.

Совет избрал меня и дал мне власть,

Он в длань мою вложил всю силу света!

Я был обязан это оправдать!

Я не был честным в жизни человеком.

Я вором был, мой путь меня сгубил.

И перед тем, как жизнь отдать навеки,

Меня позвали в храм. Я пал без сил.

Там ведуны вокруг меня собрались

И, словно солнце, запалив костёр,

Волшебные слова с их уст слетали,

Клубился дым в причудливый узор,

Как будто знамя появилось в небе,

И, словно лист сухой, спадало вниз.

Почувствовал я лёгкость в своём теле

Под чутким взглядом седовласых лиц.

А знамя, что руки моей коснулось,

Я пронесу до самого конца.

Его навеки люди не забудут,

То знамя сможет сохранить сердца.

Я стал как призрак, мое тело пало,

Разбилось, словно хрупкое стекло.