Атомная крепость

– Вы подтверждаете свои показания о цели, с которой появились на территории Советского Союза? – спросил он Струнникова.

– Конечно, – в голосе арестованного послышалась обида.

Соколов продолжал задавать вопросы:

– Где вы приземлились?!

– На поляне, на Вороньем острове. Вы, наверное, знаете.

– Подумайте лучше, вспомните, где вы приземлились с вашим парашютом? – Соколов подошел к Струнникову и с нескрываемой насмешкой в упор посмотрел на него.

Тот сделал вид, что ему непонятна настойчивость полковника.

Но, по-видимому, он был единственным среди присутствовавших, кому вопрос Соколова был понятен. Русаков хорошо знал своего начальника и теперь видел, что тот доволен тем, что какие-то его предположения подтвердились и что врагу не удалось провести его.

– Повторяю – я приземлился на поляне, – бесстрастно сказал Струнников.

– Допустим… Что же вы сделали потом?

– Собрал свой парашют и спрятал его под кучей валежника.

– Зачем?

Казалось, этот вопрос никогда не приходил Струнникову в голову, и Русаков снова увидел, как у него дрогнули веки: нервы сдавали.

– Очевидно, я сделал это бессознательно, – подумав, ответил Струнников.

– Допустим. Но вы уверены, что под валежником спрятали именно свой парашют?

Струнников тревожно посмотрел на полковника.

– Я был сброшен один, – ответил он наконец. – И вы это знаете.

– Допустим… Тогда, может быть, вы объясните нам, зачем вы подходили к дубу, находящемуся на некотором расстоянии от места вашего приземления?

– Я сделал это в поисках места, где можно было бы положить парашют.

– Допустим и это… Затем вы возвратились назад. Зачем вы становились на кучу валежника?

– Уверяю вас, что ни на какую кучу валежника я не становился, – ответил Струнников.

– На этот раз я вам верю: я так и думал, что это были не вы, – усмехнулся Соколов. – Но, может быть, вы нам объясните, с какой целью к дубу вы шли в одной обуви, а от дуба в другой, уже вот в этих сапогах.

– Уверяю вас, что вы ошибаетесь – я не переобувался.

– О нет, я не ошибаюсь! Вы действительно не меняли обуви, в этом я был заранее уверен. Скажите, что вы жгли там, на поляне? И где же сосуд из-под кислоты? Куда вы его девали?

Русаков отчетливо увидел, как задержанный вздрогнул и побледнел.

– Я ничего не жег и ничего не знаю, – ответил он, стремясь подавить волнение.