Привести в исполнение. История

В этих местах колодой называли большой обрезок толстого дерева, который служил для рубки мяса или установки наковальни. Его внешность в полной мере подтверждала фамилию.

Выслушав первоначальный рассказ Карпо, Колода начал задавать вопросы.

– Ты уверен, что убил?

– Уверен, он там же и лежит.

– Да, парень, заварил ты кашу!

– Не трогал я их вовсе, они напали из засады.

– Кто у тебя ходит во врагах?

– Нет у меня врагов, если не считать Андрея Сабитова. Я ударил его за то, что он попытался снасильничать Полину.

Он тогда сильно грозился.

– Он, что на нее глаз положил?

– Ходит за ней телком.

– Вы, как я понимаю, с Полиной строите большие планы?

– После зяби буду засылать сватов.

– Подожди со сватами, давай с калмыками разберемся.

Карпо промолчал, отдавая себя во власть полицейского и старосты.

– Ты ехал с пахоты домой, а это означает, что при тебе не могло быть денег. Смотрю на твою лошадь, ее и в темноте видно, скоро издохнет. Поэтому нападение на тебя с целью конокрадства или грабежа быть не может.

– Никто меня грабить не собирался. За несколько дней до нападения проезжали, мимо два верховых калмыка, внимательно смотрели на меня и мою лошадь. Они мне очень не понравились. Уже тогда я начал опасаться. Может это и спасло мою жизнь. Успел я вскинуть руку. Иначе аркан попал бы на шею, и все для меня уже бы закончилось. – Карпо все выпалил одним духом, будто опасался, что его не дослушают.

– Ты узнал нападавших? Нет, я их лиц не видел.

– А труп?

– Я увидел темное пятно под ним, меня замутило, не разглядел в темноте, подумал, что это кровь.

– Все ясно. Степаныч, что делать, -то будем?

– Вопрос трудный. Но если это Сабитовы, нам придется трудно и даже невозможно докопаться до истины. Других зацепок нет. Найти в Калмыцких степях второго нападавшего тоже невозможно. К тому же у нас нет никаких примет. Надо бы поискать следы лошадей. Не совпадут ли они с теми, что видели и описали после поджога сена на делянке Полозовых.

Староста давно уже связал вместе эти два события, более того был уверен, по чьей указке они были проведены.

Он испытывал двойственные чувства. Ему не хотелось вступать в опасную борьбу с могущественным Сабитовым, но с другой стороны ему надоело лебезить и заискивать перед этим человеком. Дело дошло того, что он постепенно превращал его в собственного лакея.

– Это мы сделаем, как только расцветет.

Околоточный испытывал примерно те же ощущения, что и староста.