******ный мир

– Ну, спасибо, – сказал Кто-то, – а сразу нельзя было?

Зверек, сидящий на полке, пропищал:

– Мя-я-у.

Зеленые огни бесшумно полетели по комнате, а вскоре послышался скрип лестницы. Скрипело под большим зверем, а под Кем-то никогда ничего не скрипело.

III

Харон поднялся на крыльцо и постучал в дверь (на этот раз он не притронулся к кольцу, чтобы хорошенько размять кулак). Спустя несколько минут он загадал, когда, наконец, выйдет хозяин. «Может, все-таки спит? Ночью беззаботные должны это делать», – подумала мумия.

Забинтованный человек прислонился к стене и посмотрел на дневник. Однако в глаза ему бросились обожженные лоскуты на левой руке и отсутствие двух пальцев.

Харон стоял под теплым светом и смотрел прямиком в ночь. В воздухе все еще слышался запах дождя, а с крыши бежали кислотные капли (на сырую землю и траву, а не на старые лоскуты мумии). Кто-то ходил по траве. Кто-то шумел в сарае за домом. В доме напротив кто-то открывал и закрывал входную дверь, но за ней нельзя было разглядеть ничего, кроме своего воображения.

В городе, по словам Фалька никто не жил, но все понимают, что это не так.

Фокси сидел возле хозяина, и он подскочил, как только послышались шаги за дверью. Харон приготовился к теплому приему, но никто не открыл. Шаги удалялись, пока вовсе не растворились в свежести ночи. Мохнатый друг мумии хотел обратиться к звездам, но его внимание приковала крыша, на которой сидел маленький зверь, напоминающий кота.

Это существо смотрело на них с высоты чуть ли не птичьего полета, и даже с такого расстояния можно было разглядеть голубые (как у человека) глаза. Причем они были широкими, холодными и… глупыми. Слишком глупыми (как будто эти голубые глаза просто вонзили зверю в голову, и он ничего ими не видел, но продолжал таращиться). Харон с трудом оторвался от этого зрелища и снова постучал в дверь.

Снова послышались шаги, но на этот раз Харон ни на что не надеялся. Глухие шаги приблизились к двери.

Фокси прислушался, но уловил лишь тишину с улицы. Харон убрал руки в карманы, оставив идею постучать еще раз.

– Фальк! Открывай, чего стоишь?

Дверь заскрипела так же, как в первый раз, только еще медленнее. Перед этим даже не прозвучало никаких щелчков (Фальк не отпирал замок). Дверь просто медленно открылась, и в человека внутри ударил прохладный до мурашек ветер. На свет выглянули щеки с бакенбардами (а вот глаза и рот остались в тени).