******ный мир

Как я и сказал, нужно спросить кое о чем.

– Жизнь ради познания есть, пожалуй, нечто безумное; и все же она есть признак веселого настроения… Ты, любитель познания! Что же до сих пор из любви сделал ты для познания?

– Ты всегда считал, что я не достоин твоей дочери, – сказал Харон в облике Паппетира.

Некто в кресле приосанился.

– Но сейчас я пришел по другому делу. Тебе не о чем волноваться.

Невозможно описать то, как Демон белой горячки затевает приступ гнева, но в следующий момент он передумал, потерял напряжение и сохранил свое игривое настроение.

– Человек – это канат, натянутый между животным и сверхчеловеком, – канат над пропастью.

– Ты можешь и дальше намекать на то, что я пропитан тьмой, и что во мне пустоты больше, чем в бездне. Однако у тебя есть долг передо мной. Или ты, восседая на троне короля сделок, уже разучился соблюдать свою часть договора?

Темный силуэт на троне провел рукой. Это означало, что можно просить.

– Хорошо. Расскажи мне, в какую сторону рыть. Я столкнулся с кое-чем неприятным.

Привидения. И, у меня мало времени. Прибегни к своему всевидящему оку. Что подсказывает ум демона белой горячки? Как мне под носом у призрака найти источник проклятия? Он ходит за мной по пятам.

– Если ты решил действовать – закрой двери для сомнений.

– Мне недостает фактов. Нужно найти доказательства того, что он причастен к появлению призраков. А я даже понятия не имею, что это за форма духов. Он не выглядит, как мертвец. Это сказки!

– Когда спариваются скепсис и томление, возникает мистика, – ответила тень.

– Чудесно, – ответил Харон. – Значит, я что-то упустил.

– И если у тебя нет больше ни одной лестницы, ты должен научиться взбираться на собственную голову: как же иначе хотел бы ты подняться выше? – сказала тень.

– Что это значит? Почему ты не можешь сказать напрямую? – спросил Харон. Его челюсть осталась неподвижной.

– Есть степень заядлой лживости, которую называют «чистой совестью».

– Конечно, ты же демон белой горячки…

– Много говорить о себе – тоже способ себя скрывать.

Харон произнес что-то, но слова отдаляли его от той мысли, которую он хотел донести. Он замолчал (хотя челюсть и губы его всегда были неподвижными).

– Что падает, то нужно ещё толкнуть, – ответила тень.

– Призрака не так-то просто толкнуть…

– Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем. И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя.