******ный мир

Харон осмотрел запущенный и очень старый дом, который не так давно казался ухоженным. «Во всем городе никто не ЖИВЕТ» – сказал Харон. Он держал свечу, и получалось так, что видеть можно было только то, что оказывалось прямо перед носом волшебника. К слову, Харону удалось отвлечься от грозы, да и Фокси не думал о ней.

Все внимание приковали к себе портреты, о которых ранее говорил Фальк. Какие-то висели в той специальной комнате, как и раньше, но создавалось ощущение, что парочки не хватает. Фокси снова напрягся, почему-то подумав, что за ними кто-то наблюдает.

Харон подошел к одной из картин, точнее, она врезалась прямо в него, пока он осматривался. На картине изображался стройный мужчина, худой, с усами и взволнованными глазами. Он предпочел позировать в классическом костюме (которые так презирал Харон, глядя на безвкусных аристократов). Этот мужчина держал на руках какого-то зверька с горящими глазами.

– Опять ты? – спросила мумия. – Что ж тебе на прежнем месте не виселось?

Фокси зарычал, приподнял голову.

– И чего-то тебе не хватает… – продолжил Харон.

Забинтованный человек вгляделся в глазища нарисованной ящерки. Они были открыты так широко, словно это обозначало выражение «прочь!» (или то, что человек слишком крепко сжал его туловище, выдавив глаза наружу).

Он уже собрался отойти от картины, но пришлось вновь к ней вернуться. По полотну побежала капля, прямо в том месте, где у мужчины изображалась щека. Харон поднес спичку вплотную.

– Хм… Забавно… Вода попала на картину, и теперь кажется, что богатей плачет…

Харон прикоснулся к капле, а Фокси уже подбежал к нему, чтобы взять пробу.

Зверь аккуратно смахнул «слезу» с забинтованного мизинца, благополучно миновав спичку чуть выше.

– Хм… Соленая… Хм… Забавно.

Харон унес спичку дальше, к следующей картине, которую они обсудили с Фальком. Поначалу свет остановился возле нарисованного воротника, похожего на ошейник. Из-под черной рубашки выступала белая лента, поэтому Харон должно быть в тот момент и распознал перед собой священника.

Он поднял свечу, чтобы посмотреть нарисованному служителю в глаза: снова капли, и снова соль.

Мумия чуть быстрее подошла к следующей картине. На ней изображалась хмурая гномиха в белом кружевном платье с большим животом (точно таким же, как у беременных). Харон поднес спичку к ее лицу, и от нарисованный щеки пошел пар. Капли воды стекали и от ее глаз.

Харон метнулся к другому портрету.