Когда? Я его знаю

И уж совсем в советское время не опустошали карман проезд на любом виде транспорта (3—5 копеек), почта и телефон (2 копейки), посещение кинотеатров и театров, включая Большой, самый дорогой билет в который стоил три с полтиной. Автомобилисты до сих пор не могут забыть четырнадцать копеек за бензин, а пенсионеры – свои пенсии, от которых оставалось на гостинцы внукам, во всяком случае от голода они не умирали и не боялись, что их не на что будет похоронить. А главное, ни у кого не было страха за свою жизнь и жизнь детей.

Молодежь была уверена, что после школы она при желании может поступить бесплатно в бесплатный институт и сможет бесплатно учиться да еще получать стипендию, на которую можно худо – бедно прожить, а не поступит, так все равно без работы ни за что не станется. Даже сироты планировали свое будущее, зная, что государство о них и дальше позаботится и выведет в люди, как вывело оно Федора Николаевича и Любу.

Для Кости было важно, что все эти и многие другие блага народу дал именно социализм, а капитализм под давлением трудящихся был вынужден перенять и ввести у себя некоторые из них, например, восьмичасовой рабочий день, оплачиваемые отпуска и пенсии.

Длительность рабочего дня, два выходных в неделю и ежегодные отпуска были узаконены в СССР в соответствии с регламентированием труда, разработанным научными институтами, с учетом физиологических особенностей человека. Таких институтов ни в одной капиталистической стране, так же как и в нынешней демократической России днем с огнем не сыщешь.

И не удивительно, что, не успев возродиться в России, капитализм, пользуясь отсутствием в стране народной власти и профсоюзов, сразу отменил практически все социальные блага, включая тот же восьмичасовой рабочий день, выдавая зарплату в конвертах и не отчисляя ничего в пенсионный фонд или отчисляя для обмана крохи. Во всяком случае, до Кости ни на одной частной фирме Лесков советские блага не реализовывались. Добившись с боем их восстановления, Костя был уверен, что сплошь и рядом все осталось по-прежнему с согласия самих же работников, испытывавших постоянный страх потерять с трудом полученную работу и поэтому согласных на любые условия труда.

Костя считал, что перечисленные утерянные блага были вполне достаточны для безбедной и беззаботной жизни людей, составлявших абсолютное большинство населения страны, кого по праву называют народом. Как мэр он не мог даже мечтать, чтобы у лесковцев когда-нибудь возродились прежние условия жизни.