Любовь распята. Я должен жить

Стас подошел к двери, подергал за ручку, сказал громко:

– Я тебя предупреждал. Теперь пеняй на себя.

Взгляд Нади упал вниз, и она увидела кровь на ноге повыше колена. Она нагнулась и поняла. Её лицо исказила ненависть. Она сжала голову кулаками и закрыла глаза. Когда она их открыла, света уже не было, а за дверью послышался голос Альберта:

– Вон все отсюда! Чтобы вашего духа здесь не было! – Застучали и остановились у дверей шлепанцы. – Надюша, голубушка вы моя. Вы меня хорошо слышите?

– Выпустите меня отсюда! Вы не имеете права меня захватывать, как чеченцы! И верните мою одежду! – одним духом выкрикнула она.

– Как же мы вас выпустим и вернем одежду, если вы закрылись? Что вы испугались? У меня сауна, прекрасный бассейн. Чудесно проведем время. У меня там две прелестные девушки, познакомитесь с ними, определенно подружитесь.

– Не нужны мне ваши девушки. Я хочу домой!

– Хорошо, хорошо. Не хотите – не надо, воля ваша. Как говорится, скатертью дорожка.

Вот ваша одежда. Открывайте и уходите. Ничего не бойтесь. Ребят я отправил, вы слышали. Я тоже ухожу. Дверь снаружи открыта. До свидания. Счастливо добраться домой.

Надя не знала, что делать. Не верь ему, шептал разум, а замерзшее тело, стремление вырваться из этой темноты и побежать домой побуждали выдернуть ножку стула и распахнуть дверь. Но стоило ей представить бандитов и голого Альберта, как она сжималась в комок и предпочитала это заключение и даже смерть встрече с ними.

Вдали хлопнула дверь. Молотком отзывалось сердце в висках. Она приникла к дырке в двери и увидела свою юбку, кофту и даже сумочку, лежавшие в метре от нее. «В случае чего успею схватить их и захлопнуть дверь», – мелькнула мысль.

Как можно тише она выдвинула ножку стула, отодвинула засов, надавила на ручку и рывком распахнула дверь.

Они выросли перед ней, словно из-под земли, и страх парализовал ее. Больше всего она испугалась Стаса.

Ей заломили за спину руки и повели к крыльцу, на котором Альберт придерживал открытой дверь.

Перед крыльцом она закричала и стала вырываться. Её подняли, зажали рот и внесли в дом. Та ее пронесли через несколько дверей, спустили по лестнице вниз, внесли в большую светлую комнату, положили на пол и ушли. Стас на секунду задержался, нагнулся к ней и прошептал:

– Сейчас на тебя напустят маньяка. Не дашься ему в руки – останешься живой.