Лезвие бритвы

Наши предки изменили это понимание благодаря влиянию Запада в Средневековье и христианской религии, взявшей у еврейской дикое, я сказал бы – безумное, расщепление мира на небо и ад и поместившей женщину на адской стороне! А я всегда готов, образно говоря, поднять бокал за ведьм, проницательных, веселых, сильных духом женщин, равноценных мужчинам!

Сима положила свою теплую, сухую руку на пальцы Гирина:

– Как это хорошо! Вы даже не знаете как!.. – Она вдруг насторожилась и поднялась с тахты, ловко минуя угол стола.

Гирин тоже услышал быстрые шаги, скорее бег по лестнице. Сима открыла дверь, раздался звонкий поцелуй. Впереди хозяйки в комнату с уверенностью завсегдатая ворвалась высокая рыжеватая девушка. Увидев гостя, она остановилась от неожиданности.

– Ой, как же так, Иван Родионович? Вы – и вдруг здесь, у Симы. Почему?

– Рита, что ты говоришь? – возмутилась Сима. – По-твоему, получается…

– Ничего не получается, и я, конечно, дура! Просто я давно знаю Ивана Родионовича, и мне папа много рассказывал про него.

И вдруг вы… – она смешливо воззрилась на Гирина, – здесь, у моей Симы. Хи! Хи! Ну не сердись же ты на меня, не прядай ушками. Я-то бежала повозмущаться вместе с моим халифом. Мы ездили всей группой помогать на стройку, и я там разругалась вдрызг. До сих пор вся киплю!

– Сначала сядь. Хочешь чаю?

– Ужас как хочу. Но я вам помешала. – Девушка схватила чайник и выбежала на кухню. Гирин посмотрел на часы.

– Вы торопитесь? – Отзвук разочарования мелькнул в вопросе Симы, обрадовав Гирина.

– За сколько времени можно отсюда добраться до Ленинского проспекта?

– Куда именно? Ленинский проспект очень длинен.

– Третья улица Строителей.

– Пожалуй, не меньше чем минут за сорок.

– Тогда есть еще двадцать минут. Вы обещали мне сыграть «Эгле, королеву ужей».

– Почему она вас заинтересовала?

– Хочется узнать, что вы подобрали для будущего выступления.

Сима послушно села за пианино, развернула ноты.

Она играла хорошо, во всяком случае, для дилетантского понимания Гирина. И сама вещь, неровная, с перебивами мелодии, врывающимися резкими ритмами и печальными певучими отступлениями, очень понравилась ему. Рита, стараясь не шуметь, забралась на тахту и пила чай чашку за чашкой. Оборвалась высокая нота, и Сима повернулась к Гирину на винтовом стуле. Тот похвалил адажио.

– А я думала, вам не понравится, – сказала с дивана Рита. – Эта вещь современная.