Боевая машина любви

Пришел хозяин Варана, с дружеским визитом.

– А если беспокоить не велено?

– Ну так я велю!

Лагха вовсе не злился, он повелевал. И – одновременно – уважал пустоголовых клевретов, говорящих на чудном «диалекте», а в действительности на чистейшем харренском языке шестивековой давности.

Старший с чувством выполненного долга поклонился и приказал пропустить Лагху, а сам вызвался проводить.

– Могу ли я задать вам один вопрос? – почти шепотом осведомился страж, когда они подошли к двери в самом конце коридора.

– Извольте.

– Правда ли, что у вас мужику могут отрезать язык, если он, как бы выразиться… у своей жены, гм…

– Неправда. За Второе Сочетание Устами без отягчающих обстоятельств его просто выставят к позорному столбу.

– А с обстоятельствами?

– Сошлют на галеры.

Они стояли возле двери. Страж пытливо глядел на Лагху. Лагха умилялся.

– Это очень плохо, – заключил страж. – Это все обернется против вас. Я видел ваших галерных рабов. Они только ждут случая, чтобы отомстить.

Люди должны быть друг с другом так, как они хотят.

Впервые за день Лагха потерял дар речи не от усиленной работы мысли, а от полного отсутствия мыслей. Наконец он вспомнил:

– В Варане низкие налоги. Много еды. Почти нет воров, убийц и насильников. У нас порядок. Больше ста лет мы не вели больших войн. Бунт невозможен, ибо лишен почвы.

Лагха никогда не думал о том, как устроен Варан на самом деле. Он знал только, что должен сохранять эту страну такой, какая она есть.

Защищать от всех мыслимых внешних врагов и от внутренней магической скверны.

Лагха знал, что и это – чушь, ерунда, ничто по сравнению с ним самим, Лагхой. Однако если уж ты родился и живешь вновь, если в твои руки попал Свод Равновесия – значит, ты должен им распоряжаться мастерски. Даже если понимать людей как фигуры Хаместира, играть ими нужно хорошо. В неудачах меньше смысла, чем в победах. Это верно даже тогда, когда и победы, в свою очередь, тоже лишены смысла.

– Еще мальчиком я слышал о Своде Равновесия и восхищался вами, гнорр.

Я верю вашей мудрости, – неожиданно сказал страж. – В любом случае желаю вам удачи.

«Когда ты был мальчиком, я был младенцем, а гнорром был славной памяти Карувв, которого я некогда проткнул, как жирный окорок. Ну, будем считать, что я тут Гнорр Вечнозеленый», – подумал Лагха и это вернуло его в доброе расположение духа.

– Удачи и тебе.

4

Первые полчаса пили вино и болтали о пустяках.