Научите своих детей

– Не думаю, что ты действительно интересуешься моей жизнью, но матери, – в этот момент Роман повернул взгляд на сестру, – очень тяжело. На прошлой неделе у неё случился инсульт, я вовремя отвёз её в клинику. Она сейчас под наблюдением.

– Мне очень жаль… – выдавила из себя Офелия после минутной паузы.

– Враньё! – Роман резко остановил машину. Затем вцепился в ворот куртки сестры, та от страха вжалась в кресло. – Если бы тебе действительно было жаль, ты бы не пропала со своим… этим…

Он отпустил её, и медленно покатил машину дальше.

– У тебя было всё. И сколько ошибок ты совершила? Если бы я знал, как вы сейчас живёте, я бы давно забрал у тебя Тома.

– Так почему же ты его не забрал?! – злобно рявкнула Офелия, рефлексируя на упрёки брата. – Где ты был всё это время, пока я была вынуждена работать шлюхой?!

– Потому что я надеялся, что тебе хватит совести вытащить если не себя, то хотя бы своего сына, из этого дерьма.

Роман кивнул на окружающее их захолустье.

– Этого ты хотела всю жизнь? Этого заслуживает он?!

Офелия подняла взгляд – их окружало зыбкое гетто, без признаков счастливой жизни. Обитель грязи, пыли, страданий, что приносят трущобы уже зависимым людям, которые теперь навечно обречены коротать свою жизнь здесь, в единственном районе, где еще можно найти крышу за бесценок.

Ей стало отвратительно. Отвратительно от собственного вида, мерзко от того, куда она завела свою семью, своего человечка, которого оставила лишь ради того, чтобы дать шанс на лучшую жизнь, нежели ту, к которой пришла она сама. И вопреки собственным намерениям, она осознала, куда привела Тома, куда пришла сама за время собственного путешествия в мир удовольствий, лёгкости существования и безнаказанности потребления. Свеженанесённая тушь разбавилась девичьими слезами и, вместе с солёной водой, стекала по худым, бледным щекам, прерывая свой путь на подбородке.

Но это был не детский плач столкнувшейся с трудностями жизни девочки. В этих слезах таилось злое, очень злобное разочарование вкупе с самоистязанием за собственные иллюзии, которые Офелия строила и питала, пока существовала здесь.

Они ехали молча минут двадцать. Роман не переставал курить, а девушка уткнулась взглядом в свои худые ноги и не поднимала глаз.