Научите своих детей

Прошу тебя, хотя бы ради него, забери его, забери, чтобы он смог забыть всё что пережил со мной, пожалуйста, Ром!

Он нервно выдыхал дым от сигарет, смотря куда-то вдаль улицы, наблюдая за пасмурным пейзажем неба, долго не решаясь что-либо сказать сестре.

– Хорошо.

Офелия приподняла голову с его плеча и посмотрела в его глубокие карие глаза.

– Ты серьёзно?..

– Да.

– Спасибо огромное, – прошептала Офи в ответ.

– Одно условие. Не торопись отвечать. – Роман, едва моргая, взглянул на сестру: – Я думаю это будет наилучшим решением, если ты больше никогда в жизни не появишься у него на глазах.

Офелия, пребывая в легком шоке, не понимала, к чему ведёт брат.

– Ты никогда больше не напомнишь ему о своём существовании, никогда больше не встанешь у него на пути, никогда не появишься у порога его дома. Никогда не приблизишься к нему.

Роман говорил грозно, выделяя каждое слово, заставляя задуматься мать племянника.

– Я считаю это единственно возможным шансом на нормальную жизнь для него, и думаю, ты считаешь также.

Подумай об этом.

Не обращая внимания на слегка ослабевшие объятия сестры, он, без проблем выдернув руку, встал, открыл дверь и сел в машину. Офелия смотрела в сторону, где только что находились глаза брата, не понимая, на что она соглашается, пытаясь снова и снова проговаривать у себя в голове эти условия.

– Ты так и будешь сидеть? Я думаю, что Том скоро проснётся, и нам стоило бы поторопиться к его завтраку.

Девушка не торопясь, опираясь на руки, будто пребывая в сильном головокружении, поднялась с земли, обошла машину, ощупывая с каждым шагом поверхность её холодного металла.

С каждым мигом она приходила в себя, но этот ультиматум, что вывел Роман, поразил её до глубины души, где она почувствовала родство почти потерянного ею мальчика.

В самом деле, в следующие полчаса, Офелия снова и снова переживала самые запоминающиеся кадры её жизни с момента появления этого черноволосого чуда.

Она вспомнила, как, будучи в очень долгих отношениях, если это можно было назвать отношениями, с отцом Тома, Питером Рокхолдом, который стал самой сильной её любовью, который её и погубил, она, молодая и полная желания жить, несмотря на весь спектр опробованных средств изменения сознания, поняла, что беременна, дала себе клятву перестать быть жертвой кайфа и удовольствия.

Как она любовалась собой, просматривая свой с каждым днём наполняющийся жизнью животик.