Безгрешный

Страх и ужас, который я переживал во сне, казался мне намного реальнее, чем-то, что я лежу в темной комнате и мне ничего не грозит.

Я боялся, что я проснусь и окажусь в горящей комнате. Я не смел пошевелиться, и практически не дышал, любое движение могло разбудить кошмары. Но потом мне казалось, что пожар, в котором я снова и снова оказывался, был сном, а сейчас я проснулся. Эти два чувства – явь и сон, сменяли друг друга постоянно, но страх не оставлял меня, и ничего не могло подсказать мне, где реальность, а где сон, Но ничего не менялось, и это не изменение было хуже смерти, которую я несколько раз пережил во сне.

Я не мог понять где я – во сне или наяву? И тут как гром, прозвучали слова горбуна: – Тебе надо поспать, вода рядом с тобой.

Эти слова врезались в мое сознание водопадом жизни. Значит, сейчас я не сплю, а плохой сон кончился, мне нечего бояться. Вздохнув полной грудью, за все время пребывания в хижине, я понял, что я жив и не сплю. Тут же перевернувшись на спину, я открыл глаза.

Слабые лучики солнца пробивались сквозь стены ветхого жилища, это был скорее шалаш, чем дом. Страх, который сковывал меня, моментально исчез. Я встал, хотя это далось мне с большим усилием – усталость в теле давала о себе знать. Я только что проснулся.

Маленькая дверь ветхого жилища никак не могла защитить от не прошенных гостей.

Выйдя на улицу, я увидел еще одно сооружение – землянку, с довольно просторным входом и довольно широким настилом из веток и листьев.

А вокруг был почти непроходимый лес. Шалаш, в котором я провел ночь, находились посреди дремучего и почти непроходимого леса.

«Наверно, горбун, который зашел ко мне, живет там, в этой землянке», – подумалось мне. Но почему-то я был уверен, что сейчас в землянке никого не было, я осмотрелся, лес показался мне не проходимым.

На земле, у входа в шалаш, я увидел горсть орехов и разных ягод, разложенных на листьях, ни минуты не думая, я кинулся к ним.

Жадно поедая ягоды горстями, я как будто возвращался к жизни и вспоминал все, что было до этого. Сознание, как губка впитывала все, что я пережил – смерть отца, поджог дома, долгий поход в никуда, с каждым разом я все отчетливее воспринимал все, что со мной произошло, и что я сделал.

Я быстро встал, забыв про еду, и побежал через густые заросли леса, к своему сгоревшему дому, что бы сгореть в огне, так же как и мой отец.