Поручик Ржевский и дама-вампир

– Значит, не соврал. – Ржевский пожал плечами. – Этот тип мне говорил, что в нашей округе почти никому не известен.

– А я его знаю, – подала голос старушка Белобровкина, и в этот самый момент где-то неподалёку грянул гром. – Нечисть польская, – добавила она.

В комнате разом потемнело, после чего за окнами сверкнула молния.

– Ой! – дружно взвизгнули девицы Бобрич.

Участники застолья настороженно замерли, и только хозяин дома поспешил успокоить всех:

– Ну что вы! Это же гроза. Летняя гроза.

Будто в подтверждение его слов в комнате стало чуть светлее, а затем послышался звук проливного дождя, капли забарабанили по стёклам.

Где-то неподалёку ещё раз громыхнуло, но это уже никого не напугало.

Хозяйка велела слугам принести свечи, а Ржевский меж тем решил расспросить Белобровкину. Слово «нечисть» заставило поручика забеспокоиться, ведь он вспомнил, как кухарка Маланья говорила про упыря.

– Так этот Крестовкий-Костяшкин – поляк? – спросил Ржевский.

– А? – не расслышала старушка. – Кто пошляк? Пошляк тут один – ты.

Поручик успел забыть, что та глуховата. Он задумался, как бы крикнуть так, чтобы не напугать никого за столом, но на помощь пришла Тасенька: склонилась к бабушке и чётко повторила вопрос про поляка.

– Наполовину, – ответила Белобровкина. – Папаша его был поляк – Казимир Крестовский. Полвека тому назад, после того как русские, прусаки и австрияки поделили Польшу, этого Казимира сослали в Сибирь вместе с другими поляками, кто выступал против раздела. Пожил этот Казимир в Сибири лет десять и попросил помилования.

– А сынок откуда взялся? – нетерпеливо спросил поручик.

– А? – переспросила Белобровкина.

Тасенька повторила вопрос, а старушка хмыкнула:

– Ты не знаешь, откуда дети берутся?

– Я хочу знать, откуда он взялся в наших местах, – всё так же нетерпеливо пояснил поручик.

– Не перебивай! – Белобровкина погрозила Ржевскому пальцем и продолжала: – Так вот… Казимир этот помилование получил, но с условием, чтобы в польские земли не совался.

Тогда он решил поселиться ближе к Петербургу, но по пути туда задержался в наших местах. То ли коляска поломалась, то ли занемог, но приютила его здешняя помещица Костяшкина, вдова. Детей у неё до той поры не было.

– А после того, как приютила гостя, дети появились? – спросил Ржевский.

Тасенька задумалась, повторять ли это, но бабушка сама всё расслышала.

– Пошляк! Постыдился бы! Тут барышни за столом, а ты взялся рассуждать, откуда дети берутся.