Поручик Ржевский и дама-вампир

Среди русских найти католиков мудрено, а среди поляков и искать не надо – все они католики.

Поручик облегчённо вздохнул:

– Ну и ладно. А то ходят слухи, будто этот Владислав Казимирович – упырь.

За столом все ахнули кроме Белобровкиной, которая опять не расслышала. Пришлось Тасеньке в который раз повторять слова Ржевского.

Бобричи уже успокоились и принялись доедать остывающую уху, когда старушка задумчиво сказала:

– А может, и упырь.

Глава семейства Бобричей застыл с ложкой в руке, а его жена воскликнула:

– Как упырь! То есть с нами по соседству живёт упырь? – Она обеспокоенно посмотрела на дочерей.

 – Но упырей не бывает. Это же сказки.

– А может, и упырь, – всё так же задумчиво повторила Белобровкина. – А может, и нет никакого Владислава Казимировича. Может, это сам Казимир притворился своим же сыном, чтоб никто не удивлялся, отчего Казимир так долго живёт и не помирает. Жену уморил, а сам живёт.

– Бабушка, но ведь у господина Крестовского была ещё и дочь, – возразила Тасенька.

 – Откуда же она взялась? Ведь после того, как человек стал упырём, у него дети не родятся.

– А ты тоже знаешь, откуда дети берутся? – Белобровкина подозрительно посмотрела на внучку, а затем на Ржевского и сказала: – Вот, пошляк! Твоё влияние.

– Бабушка, Александр Аполлонович здесь ни при чём, – поспешила оправдаться Тасенька. – Про детей я в книжке читала.

Однако Белобровкина уже не слушала и будто сама с собой продолжала рассуждать:

– А может, и не было никакой дочки.

Никто эту дочку толком не видел. Отец никуда её не вывозил. Даже в Тверь. А как выдал замуж, так дочка и вовсе пропала, будто не было. Может, это всё – сплошь обман. Может, помещицу Костяшкину обманули и одурманили. Может, ей только казалось, что она вышла замуж и детей родила. Одурманили её, чтоб она завещание написала на сына, которого нет. А на самом деле есть только упырь Казимир да его упыриха, которую он к себе пригласил из польской глуши.

«Вот чертовщина!» – подумал Ржевский, хоть и не поверил рассказу.

И всё же у поручика появилось смутное беспокойство, которое только возросло, когда он в вечерних сумерках возвращался из гостей к себе в имение.

Летом вечера долгие, да и ночи светлы, так что можно было не бояться заблудиться, а разбойников в тех местах не водилось, но Ржевский погонял рысака. Отчего-то хотелось поскорей добраться до дому.