Поручик Ржевский и дама-вампир

Я думала, что так и дальше будет, но однажды его маменька попросила, чтобы он занял меня беседой. Он спросил о моём круге чтения. Я проговорилась, что мне нравится Гёте.

– А Гёте – это немецкий писатель? – уточнил Ржевский.

– Поэт, – ответила Тасенька и продолжала: – Когда младший Бобрич это услышал, то насмешливо поднял брови и сказал: «Читали во французском переводе? Не верю, что вы знаете немецкий». Тогда я рассказала, что меня с семи лет обучал гувернёр-немец. Мои родители наняли его для моего младшего брата, потому что этого немца им очень хвалили.

Но брату тогда было всего три года, а мне – уже семь, так что гувернёр предложил заняться моим образованием, а позже даже женился на моей французской бонне. Гувернёр и бонна сначала совсем не понимали друг друга, ведь она говорила только по-французски, а он – по-немецки и немного по-русски. Я сделалась у них переводчиком, и даже когда они сошлись ближе…

– Очень интересно, – сказал Ржевский. – Продолжайте.

– …Но это всё не важно.

 – Тасенька тряхнула головой и пошла дальше по аллее, увлекая за собой поручика. – В общем, когда младший Бобрич об этом услышал, то заговорил со мной по-немецки, ввернув один непереводимый каламбур.

– Что-то вроде «херлихер хер»? – спросил Ржевский. – Удивительно, что у немцев это значит «прекрасный человек». Ведь звучит так, будто не хвалят, а шлют подальше.

– Нет, не этот каламбур, – отвесила Тасенька. – И я вам не смогу его перевести.

– Ну и ладно.

– В общем, я ответила в том же духе, и следующие полчаса мы беседовали по-немецки.

Вот тогда-то я заподозрила неладное, потому что его взгляд стал такой… такой… Даже не знаю, как сказать…

– Понятно. – Поручик кивнул.

– Но я уже не могла исправить впечатление о себе, а ещё через полчаса младший Бобрич предложил…

– Что-то неприличное?

– Да если бы! – в крайнем волнении воскликнула Тасенька. – Если бы он предложил такое, я бы отказалась, не боясь показаться неучтивой гостьей. Но он вручил мне восемь томов сочинений Канта и сказал, что будет счастлив, если я прочту на досуге и выскажу своё мнение.

Я из учтивости взяла их.

– Восемь томов? – переспросил поручик.

– Да.

– На немецком?

– Да.

– Ужас какой-то.

– Как я рада, Александр Аполлонович, что вы меня понимаете! – воскликнула Тасенька. – Вот бабушка не понимает. Она говорит: «Потерпи. Ради замужества и не такие жениховские причуды терпеть можно». А я не хочу это терпеть. И замуж не хочу.