Тень

На этом-то история и могла закончиться, но Степе надо было обязательно влезть: за время своей службы он видел много погибших под колесами и, глядя на девушку, понимал: никакая поливалка задавить ее не могла. Впрочем, на открытый конфликт с начальником Степа тогда не решился. Во-первых, он был человеком импульсивным, но не сумасшедшим. Спорить со старшим на глазах дэпээсников не следовало, и Степа решил отложить разговор до утра. Во-вторых, к завтрашнему дню будут готовы результаты вскрытия, может быть, выяснятся еще какие-то детали.

Мысль о том, что полковники вообще редко приезжают лично на место рядового ДТП, пришла в голову не сразу. А когда он задался таким вопросом, было уже поздно.

Но утром что-то пошло не так. За десять лет службы Степа никогда не видел Моргунова в подобном состоянии. Полковник кричал на него так, что слышно было этажом ниже. Он обещал выгнать Степу из органов и отправить его обратно в Архангельск. И это было самым малым из всего, что начальник сказал за закрытыми дверями кабинета.

Моргунов категорически запретил Степе заниматься делом сбитой девушки. Запретил смотреть результаты вскрытия, данные с видеокамер, показания свидетелей; запретил даже приближаться к коллегам, которым было поручено вести дело. Разумеется, после этого Степа уже просто не мог удержаться.

Васька громко мяукнул, призывая хозяина обратно на кухню. Степа затушил бычок и пошел ужинать. Одной рукой он гладил кота, а другой отправлял вилкой остывшую лапшу себе в рот. Обычный пятничный вечер одинокого москвича.

Степа выбросил контейнер от лапши и направился к двери.

– Скоро вернусь, не шали тут без меня. Как приду, кино посмотрим какое-нибудь.

Кот задумчиво уставился на человека и мяукнул. Подошел и потерся о ноги. На секунду Степе показалось, что Васька не хочет его отпускать, не хочет, чтобы он куда-то уходил. Странная мысль. Степа еще раз нежно потрепал зверя за ухом, запер дверь и сбежал по лестнице.

Свои пятничные обходы Степа всегда предпочитал начинать с посещения квартиры Прасковьи Михайловны.

Интеллигентнейшая женщина, доктор филологических наук и профессор МГУ, Прасковья Михайловна вызывала у него симпатию и раздражение одновременно. С одной стороны, никто его так не обхаживал. Она усаживала его на кресло в гостиной, приносила ему чай и датское печенье на серебряном подносе, а перед уходом непременно предлагала рюмочку дорогого французского коньяка. А коньяк – это универсальный способ поправить даже самое хмурое настроение.