Заклятие Лусии де Реаль (сборник)

Вернули «Дукат» с полпути, вот и все.

– Как вернули? – на сей раз долговязый удивлен по-настоящему. – Почему вернули?

– Мне об этом не докладывали. Вернули – и баста! – отмахивается вошедший.

Долговязому ничего не остается, как пожать плечами и закатить кверху глаза, то есть показать высшую степень недоумения.

– Ребята, вы в самом деле с «Дуката»? – спрашивает Мона матросов, когда те останавливаются перед стойкой и начинают в поисках денег рыться в карманах.

– А что, разве по нам не видно? – выпятив грудь, с наигранной молодцеватостью выкрикивает низкий толстячок, принадлежащий, вне всякого сомнения, к категории людей, не привыкших унывать.

Его приятель, знакомый уже нам Корт, человек явно противоположного склада характера, видя, что девушка интересуется не просто так, от нечего делать, указывая на толстяка, говорит:

– Не обращайте на него внимания, – и обстоятельно разъясняет: – Да, мы с «Дуката», будь он неладен. Вчера вечером, когда мы были уже в ста двадцати милях от Мориона, нас вернули пограничники.

Почему, зачем – никто толком не знает…

– Где стоит «Дукат»? – недослушав рассказ матроса, спрашивает Мона.

– У шестого пирса.

Мона подходит к напарнице.

– Люси, поработай пока одна, я сбегаю к причалу. Может, увижу Эдвина. Хорошо?

Люси осуждающе качает головой, неопределенно хмыкает и решительно заявляет:

– Если любит – сам зайдет! Дорогу знает, – но, заметив, как вытянулось лицо подруги, тут же смягчается: – Ладно.

Валяй к своему Эдвину! Только долго не будь – скоро обед, народу понапрется…

На пороге трактира Мона на какой-то миг останавливается, привыкая к яркому солнечному свету. Успевшее уже порядком раскалиться солнце обильно посылает на землю горячие лучи. Небо над Морионом висит гигантским ультрамариновым шатром.

Блаженно жмурясь, Мона глубоко вдыхает пахнущий йодом и солью свежий воздух, который приносит с моря легкий бриз. Ветерок осторожно шевелит листьями акаций и высоченного тополя, растущего перед входом в «Причал моряка».

В трактире Мона работает три месяца, но до сих пор не может привыкнуть к своей работе. Ей претят однообразные плоские шутки подвыпивших матросов, их липкие раздевающие взгляды и назойливое ухаживание. Да и кого может радовать скучная, монотонная работа, постоянный полумрак трактира, испытующие взгляды прижимистого хозяина, подозревающего своих работников в воровстве?

Мона мечтала не о такой работе.