Олимпионик из Ольвии. «Привидения» острова Кермек (сборник)

– Я такого атлета не знаю! – высокомерно изрёк гимнасиарх, вовремя вспомнив о недавнем своём разговоре относительно этого Тимона с Фокритом. – О ком ты, достославный Феокл, говоришь?

– Я говорю о Тимоне, юном рабе купца Фокрита, лучшем бегуне в Ольвии! – едва сдерживаясь, чтобы не надерзить гимнасиарху, ответил Феокл.

– Неужели ты не знаешь, дорогой Феокл, что здесь состязаются свободные граждане Ольвии, а не какие-то рабы? – не меняя высокомерного тона, произнёс гимнасиарх.

– А я, грешным делом, подумал, что здесь состязаются атлеты, – съязвил Феокл.

 – Но, выходит, ошибся! Похоже на то, что ты боишься, как бы твои свободные граждане, а заодно и ты с ними не оконфузились перед каким-то рабом.

Неизвестно, чем бы закончилась эта перепалка, если бы не вмешался архонт-басилевс.

– Сириск, – сказал он, обращаясь к гимнасиарху, – позволь ты этому мальчишке пробежать. Будем хоть знать, кем нас тут пугают.

– Хорошо, – не посмев ослушаться архонта, неохотно согласился гимнасиарх. – Но сделаем так: сначала ученики гимнасия определят сильнейшего между собой, а уж потом победитель покажет, как надо бегать, этому рабу.

 – В слово «рабу» гимнасиарх вложил всё своё презрение ко всем рабам на свете.

После трёх забегов – двух полуфиналов и финала – выявился победитель. Им без особых усилий стал лучший бегун гимнасия Матрий – высокий долговязый юноша лет шестнадцати, сын известного в городе торговца рабами Эвклеса.

– Матрий! – обратился к нему гимнасиарх. – Ты согласен вступить в состязание с Тимоном, рабом купца Фокрита?

– Если надо… – небрежно пожал плечами Матрий.

– На старт вызываются Матрий, сын Эвклеса, и Тимон… ученик Феокла! – объявил судья.

– И Тимон – раб Фокрита! – поправил судью гимнасиарх.

Матрий к месту старта подошёл не спеша, вразвалочку, всем своим видом показывая, что делает он это только из уважения к архонту и гимнасиарху. Он свысока – в переносном и прямом смысле, поскольку был чуть ли не на голову выше Тимона – посмотрел на соперника, пренебрежительно хмыкнул и демонстративно передёрнул плечами: что, мол, поделаешь, приходится и с таким бежать.

Судья поставил бегунов на одной линии, сказал привычное: «Пусть победит сильнейший!» и взмахнул рукой.

Пока чемпион гимнасия всё ещё продолжал демонстрировать своё пренебрежение к сопернику, Тимон, взяв хороший старт, со всей резвостью, на какую только был способен, рванулся вперёд. Когда чемпион гимнасия опомнился, раб уже опережал его на добрых две оргии.