Покер на костях

Была у меня одна знакомая, которая на дежурный вопрос: «Как живешь?» жизнерадостно сообщала, что все у нее в порядке, что и она и все ее родственники счастливы, что жизнью она довольна… А потом добавляла: «Это аутогенная тренировка».

Это аутогенная тренировка. Нужно убедить не столько окружающих, что все в жизни у тебя хорошо и правильно, нужно уговорить себя, что нормально каждый день лихорадочно пересчитывать деньги – хватит до завтра или нет, и суматошно метаться по промокшему городу, в поисках приработка. Или вот, нужно вбить себе в голову, что совершенно нет ничего плохого в том, когда отправляешь своего четырнадцатилетнего сына расклеивать предвыборные листовки, снабдив его ведром с клеем и наилучшими пожеланиями.

Так что, идилически весь сегодняшний вечер выглядит только в моем тренированном воображении. Все хорошо.

Это просто писатель сидит за письменным столом и продумывает сюжет будущего бестселлера, вот уже час тупо уставившись в экран монитора.

Дурацкое состояние. Сидишь не в силах заставить себя отстучать на клавиатуре первое слово.

Сидишь, ругаешь себя нецензурно и борешься с соблазном послать все к чертовой матери. А где-то в глубине души точно знаешь, что если таки удастся это проклятое слово напечатать, то потом все пойдет гораздо проще. Как бы само собой. И потом будет мучительно обидно прерываться на сон и совершенно невозможно продолжать сражаться с клавишами и сном одновременно. И где-то к двум часам ночи все-таки придется укладываться спать на скрипучий диван-кровать только для того, чтобы еще почти час засыпать, успокаивая разошедшееся в писательском раже сердце.

Если повезет, в эту ночь удастся разминуться со своим дежурным кошмаром, часам к одиннадцати утра получится тяжело, с натугой проснуться. И перемещаться по квартире, время от времени косясь в сторону компьютера. Никогда не удается предугадать, получится сегодня написать первое слово или нет.

Черт. Я в последний момент удержал себя и не встал из-за стола. Сиди. Сиди и работай. Пиши роман.

Гоголь, говорят, когда не мог ничего придумать, исписывал пачки листов одной фразой «Нечего писать».

Проблема у меня несколько другая. Я знаю, что нужно писать. Я не могу заставить себя начать писать. В «Виконте де Бражелоне» силач Портос иногда не мог заставить себя сдвинуться с места. Из-за этого и погиб.

Вот и я – хочу, знаю что, но не могу. Можно это назвать умственной импотенцией? Нельзя. Я надеюсь, что нельзя. У меня все в порядке. Я талантлив и удачлив.