Эгрегор

Огонёк, который к тому времени освещал площадь сравнимую с небольшим домом, оказался навершием посоха, что магистр держал в руках. Нисходя по невидимой лестнице, он держал посох в правой руке, опираясь на него. Кажущаяся слабость. Магистр как физически, так и своей внутренней силой, представлял из себя самого грозного противника в Пустоте, если нашёлся бы смельчак, что бросил ему вызов.

– Мифарес, Ваалан. Как я рад, что вы прибыли так скоро.

Лицо древнего эгрегора, приняло доброе выражение, улыбка завораживала, как гипнотический танец кобры.

Она являла собой противоположность сухому и лишённому эмоций голосу.

Величественная фигура сходила прямо с воздуха, становясь всё ближе к каменному полу зала. Теперь из темноты уже были видны детали гигантского помещения. Вероятно мы стоим в его центре. Колдовство Справедливости перенесло нас сюда, не иначе. Столько пройти мы не могли.

На специальном постаменте, выложенным из костей и черепов оболочек, лежал главный экземпляр – самого автора! – Книги Знаний.

Такая книга была у каждого эгрегора, и каждый из нас знал её практически наизусть, по крайней мере я не сомневался в этом. Этот монументальный труд содержал все секреты о Двуедином мире, любых известных существ, а также включал в себя историю сотворения всего сущего и его устройства. Если ты что-то не знаешь, то это с высокой долей вероятности есть в книге.

На вид, было похоже, что обложка была обшита кожей неизвестного существа. Там был изображён главный символ Великого Архитектора – уже описанный мною глаз.

Он служил напоминанием о том, что Повелитель – Великий Архитектор, следит и видит всё. От него не скрыть и не скрыться. По крайней мере в Пустоте.

– Ваалан! – Справедливость посмотрел на него с укором. – Как ты мог явиться ко мне в таком виде!

– А, ты про это, – воин посмотрел на рукава своей куртки, запачканные засохшим эфиром. – Не было времени переодеться.

– Иногда ты просто невыносим!

Освобождённая мощь Справедливости лишила бы воздуха, будь я оболочкой.

Внезапный порыв ветра словно выдул всю грязь с одежды мечника. Чёрная куртка, с молнией не застёгнутой до груди, да скроенные чтобы не сковывать движения во время боя брюки, стали на вид более свежими, чем были до того, как мы вступили в бой с червями.

– Ай! Это было неприятно, – возмутился Ваалан.

– Ничего страшного. Тебе это на пользу.

Мечник обиженно фыркнул, но промолчал.

– Братья мои, – продолжил Справедливость, впечатывая каждое слово.