Мари из Шварцберга

Например, злых духов, которыми одержимы горожане можно изгнать, если они подчиняют волю человека. Так написано в той тетради, что мне осталась. Одержимых по своей воли можно только лишить сознания, коснувшись их лица ладонью.

Обычно злая сущность проникает через сны. И одолеть её можно только там. А мне надо сделать так, чтобы сны людей посветлели. Тогда тьма не прорвётся. Но есть ещё одна проблема.

Одержимых в психиатрической лечебнице надо касаться рукой, чтобы они могли изгнать тёмный дух. Поэтому через пару дней ночью я решила влезть туда.

Лечебница находилась на пустыре за сеткой. В ней имелись прорехи. Судя по всему, здесь лежат не только абсолютные психи и кое-кто умудряется уходить гулять, хотя и на территории места полно. Здание окружено парком, в котором нет ни одной скамейки. А все нижнее ветки на деревьях спилены. Наверно, на всякий случай, чтоб никто не выколол себе глаз.

Я пробралась к зданию и взобралась по пожарной лестнице на высоту перового жилого этажа. У здания имелся нулевой этаж, окна которого заколотили досками.

Мне пришлось постараться, чтобы встать на стенном выступе. Нож я воткнула в щель между створок окна и дёрнула вверх, а окно открылось, но передо мной возникло новое препятствие.

Про решётки и в целом изолированность здешних пациентов от мира я несколько позабыла и стала думать: что же делать. Палата от меня скрывали шторы. Вдруг между ними просунулась рука, схватила меня за свитер в районе грудной клетки. Сначала человек притянул меня к себе, а потом с силой вытолкнул.

Всё произошло за долю секунды, но я успела коснуться обидчика рукой, забыв, что надела перчатки, чтобы не привлекать внимания. Падать оказалось быстро и не очень больно.

Больно стало, когда я очнулась в больничной палате. Мои руки без перчаток были прикованы к кровати, а рядом с ней на табуретке сидел санитар со шприцом в руке.

– Кто ты и что тебе нужно? – спросил меня этот тип.

– Я работаю в газете, меня зовут Мари Фухс, хотела написать эксклюзивный материал про эпидемию психических расстройств.

– Что ты сделала с тем, кто был до тебя? – задавал он вопросы ровным и спокойным голосом, пугая меня ещё сильнее.

– С журналистом?

– С тем, у кого они также светились, – он иглой шприца указал в район рук, которые я пыталась спрятать в рукава плаща, но мешали наручники.

– Он ушёл, – моё сердце билось быстро, а место удара о землю пульсировало.

– Как ушёл? – безмятежность пропала с его лица.