Магнификус II

Аэкольд – безжалостный злодей.

– Не понимаю.

– Все очень просто – Тордиона нельзя убить. Он возрождается через мгновение без всяких алтарей.

– Круто.

– Тордион – самый великий герой. Он ударил своим хлыстиком Аэкольда.

– И превратил его…

– Нет. Аэкольд снова убил его, а Тордион снова возродился, и снова хлыстиком.

– И чего?

– И так до тех пор, пока Аэкольд не упал, истекая кровью.

– Умер хоть?

– Нет. Тордион вылечил его.

– Странный парень этот клоун. Выпорол чемпиона, как бешеную собаку, а потом сам и полечил.

Дальше?

– Тордион ушел, а чемпион вернулся в битву. Но с тех пор у Аэкольда появился такой необычный дар – там, где он проходит, начинает все расцветать и оживать.

– Он стал хороший?

– Нет, он стал еще хуже, но Хаос перестал благоволить к нему, потому что кому нужен такой чемпион, который сначала убивает, а потом оживляет. Его хотели самого убить, но Тзинча развеселило такое наказание Тордиона, и он отослал Аэкольда назад на Северные Пустоши.

– Тзинч тоже с приколом, под стать клоуну.

Слушай, вот чего я хотел тебя спросить.

– Чего?

– Пока ты молился, я попробовал от скуки воспользоваться возможностями, но светились только три кружочка, остальные были какие-то тусклые. Почему так?

– Для возможностей нужен ворпстоун.

– Чего это такое?

– Типа сила.

– Энергия что ли?

– Во-во! В Северных Пустошах ворпстоуна много, а здесь ворпстоун добывают из варп-камня. Поэтому варп-камень такой ценный. Понятно?

– Куда понятнее. А как добывают?

– Ну, берут и добывают.

Чем больше камень, тем больше ворпстоуна, тем больше возможностей. После каждого употребления камень тухнет и тухнет, пока не превращается в обычный булыжник.

Их беседу прервало появление Асушан. Хозяйка дома успела переодеться в другое платье с меховой оторочкой и ромбообразной золотой брошью на груди.

– Пора кушать, – позвала она.

– Честно говоря, я не голоден, – попробовал отказаться Сергей, вспоминая о необычных вкусах скейвенов.

– Можете не беспокоиться, – улыбнулась хозяйка, – я знаю, что Древние не все едят.

Я только птиц пожарила и разные растения вкусные нарезала.

– Она смотрит в самое сердце! – засмеялся Шарскун, спрыгивая с кушетки и хлопая по плечу замешкавшегося приятеля. – Пора подкрепиться. Да! – он повернулся к жене, вытащил из ножен подаренный меч и протянул скейвенше. – Настоящий! С рунами отражения.

– Ой! – всплеснула лапами она, взяла меч и сделала им несколько ловких, круговых пассов.